?

Log in

No account? Create an account

Категория: еда

vorontsova_nvu Советский гастроном. Часть 1

    Советский гастроном! Когда-то это звучало гордо. Массивные сталинские дома из кирпича с гранитной облицовкой, с колоннами, арками, эркерами, башенками и лепниной уже сами по себе поражали воображение, а размещенный по длине всего первого этажа продуктовый магазин – тот самый гастроном – автоматически казался средоточием изобилия.


Нижний Тагил. 1950-е гг.

    Приятно было сойти на трамвайной остановке и неспешно пройтись по весенней улице - вдоль тоненьких юных деревьев и ряда прекрасных домов, с любопытством заглядывая в высокие окна гастронома, еще из трамвая завидев его наклонные светлые буквы на вывеске. Этот светлый наклон словно обещал  удовольствие от посещения, а строгая коричневая плашка, на которой и размещали надпись, словно призывала к культуре питания ))
много гастрономов красивых и разныхСвернуть )

davydov_index: Солите огурцы в тыквах


В Таганроге к 155-летию Антона Павловича Чехова продегустировали блюда, описанные в произведениях писателя
Кухня интересовала Чехова всегда. Еще гимназистом Антоша, отправляясь на рыбалку, брал с собой кроме удочек, керосинку и сковородку. Ловил бычков, жарил их на берегу Таганрогского залива и запивал сан-туринским вином, прихваченным из отцовской лавки.

— Толк в еде Чехов начал понимать еще с детства, — рассказывает заведующая культурно-образовательного отдела Таганрогского музея-заповедника Ангелина Мотковская. — Антон торговал в бакалейной лавке отца. Здесь вперемешку стояли и французские духи, и русские веники, и жестянки с керосином, сырные и сахарные головы. Были и изысканные колониальные товары — аравийские кофе, цитрусовые, прованские масла, итальянские вина. Таганрог ведь был морским портом и достаточно крупным торговым центром.

Мотковская консультировала местных рестораторов, взявшихся организовать литературные обеды и утверждает, что еда «по-чеховски» — это не только вкусно, но и полезно. Но не слишком ли это прямолинейно — прокладывать путь к Чехову через желудок?

Ангелина Владимировна, неуловимо похожая на чеховскую «Душечку», улыбается.

— Кто не придает должного значения питанию, не может считаться по-настоящему интеллигентным человеком. Это говорил сам Антон Павлович. Творчество всегда неразрывно связано с личностью писателя. Почему бы не узнать о нем поподробнее?

В Таганроге Чехов прожил 19 лет. И откуда, скажите, у него любовь к вишневому саду? В пьесах — это символ жизни. А в детстве Антон Павловича, обносившего вишневые деревья, драли за это за уши.

Читать дальше...Свернуть )

__________________________

А. И. Куприн "Памяти Чехова"

В час дня у Чехова обедали внизу, в прохладной и светлой столовой, и почти всегда за столом бывал кто-нибудь приглашенный. Трудно было не поддаться обаянию этой простой, милой, ласковой семьи. Тут чувствовалась постоянная нежная заботливость и любовь, но не отягощенная ни одним пышным или громким словом, - удивительная деликатность, чуткость и внимание, но никогда не выходящая из рамок обыкновенных, как будто умышленно будничных отношений. И, кроме того, всегда замечалась истинно чеховская боязнь всего надутого, приподнятого, неискреннего и пошлого.

Было в этой семье очень легко, тепло и уютно, и я совершенно понимаю одного писателя, который говорил, что он влюблен разом во всех Чеховых.

Антон Павлович ел чрезвычайно мало и не любил сидеть за столом, а все, бывало, ходил от окна к двери и обратно. Часто после обеда, оставшись в столовой с кем-нибудь один на один, Евгения Яковлевна (мать А.П.) говорила тихонько, с беспокойной тоской в голосе:

- А Антоша опять ничего не ел за обедом.

[Он был очень гостеприимен, любил, когда у него оставались обедать, и умел угощать на свой особенный лад, просто и радушно.]Он был очень гостеприимен, любил, когда у него оставались обедать, и умел угощать на свой особенный лад, просто и радушно. Бывало, скажет кому-нибудь, остановившись у него за стулом:

- Послушайте, выпейте водки. Я, когда был молодой и здоровый, любил. Собираешь целое утро грибы, устанешь, едва домой дойдешь, а перед обедом выпьешь рюмки две или три. Чудесно!..

После обеда он пил чай наверху, на открытой террасе, или у себя в кабинете, или спускался в сад и сидел там на скамейке, в пальто и с тросточкой, надвинув на самые глаза мягкую черную шляпу, и поглядывал из-под ее полей прищуренными глазами.

Эти же часы бывали самыми людными. Постоянно спрашивали по телефону, можно ли видеть А.П-ча, постоянно кто-нибудь приезжал. Приходили незнакомые с просьбами о карточках, о надписях на книгах. Бывали здесь и смешные курьезы.

Один «тамбовский помещик», как окрестил его Чехов, приехал к нему за врачебной помощью. Тщетно А.П. уверял, что он давно бросил практику и отстал в медицине, напрасно рекомендовал обратиться к более опытному доктору - «тамбовский помещик» стоял на своем: никаким докторам, кроме Чехова, он не хочет верить. Волей-неволей пришлось дать ему несколько незначительных, совершенно невинных советов. Прощаясь, «тамбовский помещик» положил на стол два золотых и, как его ни уговаривал А.П., ни за что не соглашался взять их обратно. Антон Павлович принужден был уступить. Он сказал, что, не желая и не считая себя вправе брать эти деньги как гонорар, он возьмет их на нужды ялтинского благотворительного общества, и тут же написал расписку в их получении. Оказывается, только того и нужно было «тамбовскому помещику». С сияющим лицом, бережно спрятал он расписку в бумажник и тогда уж признался, что единственной целью его посещения было желание приобрести автограф Чехова. Об этом оригинальном и настойчивом пациенте А.П. рассказывал мне сам - полусмеясь, полусердито.

Повторяю, многие из этих посетителей порядком донимали Чехова и даже раздражали его, но, по свойственной ему изумительной деликатности, он со всеми оставался ровен, терпеливо-внимателен, доступен всем, желавшим его видеть. Эта деликатность доходила порою до той трогательной черты, которая граничит с безволием. Так, например, одна добрая и суетливая дама, большая поклонница Чехова, подарила ему, кажется в день его именин, огромного сидячего мопса, сделанного из раскрашенного гипса, аршина в полтора высотою от земли, то есть раз в пять больше натурального роста. Мопса этого посадили внизу на площадке, около столовой, и он сидел там с разъяренной мордой и оскаленными зубами, пугая всех забывавших о нем своей неподвижностью.

- Знаете, я сам этого каменного пса боюсь, - признавался Чехов. - А убрать его как-то неловко, обидятся. Пусть уж тут живет.

И вдруг, с глазами, загоравшимися лучистым смехом, он прибавлял неожиданно, по своему обыкновению:

- А вы заметили, что в домах у богатых евреев такие гипсовые мопсы часто сидят около камина?

В иные дни его просто угнетали всякие хвалители, порицатели, поклонники и даже советчики. «У меня такая масса посетителей, - жаловался он в одном письме, - что голова ходит кругом. Трудно писать»[9]. Но все-таки он не оставался равнодушным к искреннему чувству любви и уважения и всегда отличал его от праздной и льстивой болтовни. Как-то раз он вернулся в очень веселом настроении духа с набережной, где он изредка прогуливался, и с большим оживлением рассказывал:

- У меня была сейчас чудесная встреча. На набережной вдруг подходит ко мне офицер-артиллерист, совсем молодой еще, подпоручик. «Вы А.П.Чехов?» - «Да, это я. Что вам угодно?» - «Извините меня за навязчивость, но мне так давно хочется пожать вашу руку!» И покраснел. Такой чудесный малый, и лицо милое. Пожали мы друг другу руки и разошлись.

Всего лучше чувствовал себя А.П. к вечеру, часам к семи, когда в столовой опять собирались к чаю и легкому ужину. Здесь иногда - но год от году все реже и реже - воскресал в нем прежний Чехов, неистощимо веселый, остроумный, с кипучим, прелестным юношеским юмором. Тогда он импровизировал целые истории, где действующими лицами являлись его знакомые, и особенно охотно устраивал воображаемые свадьбы, которые иногда кончались тем, что на другой день утром, сидя за чаем, молодой муж говорил вскользь, небрежным и деловым тоном:

- Знаешь, милая, а после чаю мы с тобой оденемся и поедем к нотариусу. К чему тебе лишние заботы о твоих деньгах?

Придумывал он удивительные - чеховские - фамилии, из которых я теперь - увы! - помню только одного мифического матроса Кошкодавленко. Любил он также, шутя, старить писателей. «Что вы говорите - Бунин мой сверстник, - уверял он с напускной серьезностью. - Телешов тоже. Он уже старый писатель. Вы спросите его сами: он вам расскажет, как мы с ним гуляли на свадьбе у И.А.Белоусова[10]. Когда это было!» Одному талантливому беллетристу, серьезному, идейному писателю, он говорил: «Послушайте же, ведь вы на двадцать лет меня старше. Ведь вы же раньше писали под псевдонимом Нестор Кукольник...»

Но никогда от его шуток не оставалось заноз в сердце, так же как никогда в своей жизни этот удивительно нежный человек не причинил сознательно даже самого маленького страдания ничему живущему.

После ужина он неизменно задерживал кого-нибудь у себя в кабинете на полчаса или на час. На письменном столе зажигались свечи. И потом, когда уже все расходились и он оставался один, то еще долго светился огонь в его большом окне. Писал ли он в это время, или разбирался в своих памятных книжках, занося впечатления дня, - это, кажется, не было никому известно.
полностью здесь

ДРУЗЬЯ И ГОСТИ ДОМА ЧЕХОВА
"Ворчалка", как он сам обозначил, от flash_cook

В easycooksпопросили убрать. Нечего, говорят, падаль разводить. А мне кажется, народ должен знать своих героев))

Как известно, мэрия Москвы планирует установить вентиляционные отверстия рядом с могилой Оливье на Введенском кладбище: от обилия желающих написать про "самый правильный" рецепт салата старина Люсьен вертится в склепе аки вентилятор, чем создает реальные проблемы метропоездам.
Но каждый год в полку неофитов прибывает. В этот раз отметилась корреспондентка телеканала "Мир" (есть такая широко известная в узких кругах телекомпания) Вероника Скурихина.




Много "нового" узнаем мы из репортажа. Оказывается, шеф-повар "Эрмитажа" родил свой знаменитый салат, когда подметал на кухне: собрал оставшиеся ингредиенты в мисочку и, не заморачиваясь, назвал эту бурду своим именем. Произошло это ровно 150 лет назад (есть подтверждающее письмо от г-на Оливье в редакцию телекомпании "Мир"). Жадные московские рестораторы поставили Люсьену новый памятник (умело подделав все яти), а на цветочки поскупились. Потому Веронике пришлось стырить с соседней могилки лапу елочки и воздать, наконец, должное кормильцу Толстого, Чехова, Чайковского (соответствующие благодарственные письма от данных господ - в редакции).
Добил Люсьена изящным антрекотом апперкотом шеф-повар (!) ресторана "Яр" (гостиница "Советская"). Тут ничего комментировать не надо, просто послушайте...


Вечная тема. Хорошо еще Вероника про сою-кабуль ничего не слышала.

__________________________________-
кому интересно:

куча рецептов салатика


и мнение покойного Генделева (там же фото могилы на Введенском кладбище)
"Считалось особым шиком, когда обеды готовил повар-француз Оливье, еще тогда прославившийся изобретенным им "Салатом Оливье", без которого обед не в обед и тайну которого не открывал. Как ни старались гурманы . не выходило: то, да не то". - В. А. Гиляровский. "Что тут сказать, умел врать Гиляровский, царство ему небесное! Потому что никакого такого француза повара Оливье, автора Оливье-салата, чью тайну он - повар - унес в могилу, - не было."

Профиль

Закат над Кремлем
nashenasledie
НАШЕ НАСЛЕДИЕ

Календарь

Октябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Метки

Подписки

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Дизайн Lilia Ahner