НАШЕ НАСЛЕДИЕ (nashenasledie) wrote,
НАШЕ НАСЛЕДИЕ
nashenasledie

Category:

Народная артистка СССР Наталия Николаевна Шаховская




Ей посвящены сочинения С. Беринского, С. Губайдуллиной, Л. Книппера, Н. Сидельникова, С. Цинцадзе. С 1964 года была участницей фортепианного трио с Е.В. Малининым и Э.Д. Грачом. Выступала с дирижерами К. Зандерлингом, Д. Китаенко, К. Кондрашиным, К. Мазуром, Н. Рахлиным, Г. Рождественским, М. Ростроповичем, В. Спиваковым, А. Хачатуряном, М. Шостаковичем.

В 1959–62 годах преподавала игру на виолончели в Московском музыкальном училище им. М.М. Ипполитова-Иванова, в 1963–93 — в музыкальном училище при Московской консерватории. С 1962 года ведет класс виолончели в Московской консерватории, в 1974–96 — и.о. заведующей кафедрой виолончели и контрабаса, с 2000 — заведующая кафедрой виолончели. В 1995–2000 — декан кафедры струнных инструментов ГМПИ им. М.М. Ипполитова-Иванова. Заведующая кафедрой виолончели Высшей школы музыки королевы Софии (Испания). Среди учеников Заслуженные артисты РФ А. Дёмин, А. Загоринский, А. Найдёнов, К. Родин, А. Селезнёв, С. Судзиловский, М. Тарасова; свыше 50 лауреатов международных и всесоюзных конкурсов: Б. Андрианов, С. Багратуни, В. Бальшин, О. Галочкина, Е. Горюнов, Т. Заварская, И. Зубковский, О. Коченкова, Д. Озолиня, В. Пономарёв, Н. Савинова, П. Суссь, Н. Хома, Д. Цирин, Д. Чеглаков, Д. Шаповалов и другие. Иностранные студенты, концертирующие виолончелисты: С. Аттертон (Франция), Т. Мерк (Норвегия), У. Шайфер, Г. Торлеф (Германия), Д. Вейс (Чехия), Э. Валенсуэло (Чили), Д. Урба (Латвия), и другие.


- Наталья Николаевна, ваша творческая деятельность насчитывает не один десяток лет. Расскажите, с чего все начиналось? Когда проявилась ваша целеустремленность в профессии, кто или что на нее повлияло?

- Я ребенок военных лет - когда война закончилась, мне еще не исполнилось десяти. Я брала частные уроки по фортепиано, но Елена Фабиановна Гнесина, которой меня показали, посоветовала мне поступать не в фортепианный класс, для которого я была уже великовата, а в класс виолончели. Я тогда не испытывала яркого желания заниматься именно на виолончели - оно появилось только после того, как я впервые получила удовлетворение от своего выступления. Мне кажется, что сила стремления к цели просыпается тогда, когда человек, пусть незрелый, ощущает свой потенциал независимо от похвалы родителей или учителей. Когда человек получает удовольствие от того, что он делает, тогда начинается достаточно быстрый его музыкантский рост.

- Вашими учителями были выдающиеся мастера – Семен Козолупов и Мстислав Ростропович. Чему они учили вас, помимо искусства игры на виолончели?

- В Московскую консерваторию я поступила к Козолупову – в его класс мечтали попасть очень многие. Семен Матвеевич обладал феерическим даром педагога, он передал мне богатейшую профессиональную школу! Но я все время вспоминаю и ценные жизненные уроки, которые он демонстрировал своей биографией. Дело в том, что когда он учился в Петербургской консерватории, многие исполнительские вопросы ему приходилось решать самостоятельно. Он учился, посещая концерты, но самое главное, что у него было, это способность самостоятельно анализировать музыку и понимать, что именно надо сделать в произведении на своем инструменте.

Совершенно иной подход к преподаванию отличал Мстислава Леопольдовича Ростроповича. Он буквально вовлекал в вихрь творческого процесса, в поток своего художественного мышления, создавая музыку, создавая настроение «здесь и сейчас». Однако общение с Мстиславом Леопольдовичем, а также с Галиной Павловной Вишневской, составляло и жизненную школу тоже. Для меня Ростропович и Вишневская были почти как родители - их советы затрагивали не только стороны музыкального воспитания. Заслуга Галины Павловны – в моем приобщении к моде, она же научила меня и правильно делать макияж. Когда мы готовились к Конкурсу Чайковского,
Галина Павловна учила меня ходить по сцене. А Мстислав Леопольдович тоже присматривался ко мне перед конкурсом и однажды сострил: «Если тебя перекрасить в рыжий цвет, члены жюри подумают, что ты темпераментная». Конечно, этот отрезок жизни всегда со мной, я его никогда не забываю и постоянно черпаю оттуда бесценный опыт. Были моменты, когда под влиянием Ростроповича и Вишневской в корне менялись мои взгляды. Например, в годы учебы не за все сочинения, которые мне приходилось играть, я бралась с любовью и охотой. Тогда Мстислав Леопольдович говорил: «Никогда не спешите оценивать произведение - прежде послушайте, обдумайте, вникнете в него». Очень многое, что я получила от этих людей, стало моими заповедями, к которым я часто прибегаю в своей педагогической и исполнительской деятельности.

- Вы играли с множеством музыкантов мирового уровня: что вам вспоминается о сотрудничестве с выдающимися дирижерами?

- Встреча с каждым из них – это новое открытие. Когда рядом с тобой на сцене такие величины, как Курт Мазур, Томас Зандерлинг, Карло Цекки, ты ощущаешь партнера, а не просто «аккомпаниатора». Вообще, когда играешь с оркестром, ты находишься в огромном звуковом потоке, и это абсолютно другое ощущение музыки, чем когда ты выступаешь с коллегой-пианистом. Встреча с дирижером всегда волнующа, особенно перед первой репетицией. Вот, кстати: сегодняшняя всеобщая спешка наложила отпечаток и на этику концертной жизни. Раньше такие дирижеры, как Кирилл Кондрашин, Геннадий Рождественский и другие, их ранга, не позволяли себе выйти к оркестру, не встретившись предварительно с исполнителем-солистом. Сейчас же нередко первая встреча с дирижером происходит прямо на сцене. В результате, мне кажется, уходит необходимая глубина сотворчества.

- Наталья Николаевна, хочется узнать, волнуетесь ли вы на сцене? Проблема волнения, мне кажется, актуальна как для школьников, так и для крупных музыкантов. Как побороть в себе то губительное чувство, при котором на сцене многое из приобретенного попросту теряется?

- Я всегда волновалась, выходя на сцену. Недавно я прочла интервью с одним молодым исполнителем, который говорил, что совсем не волнуется на сцене. Мне это даже показалось странным, потому что я не знаю среди своих коллег людей, которые бы не волновались, выходя на сцену. Побороть волнение помогает опыт, профессиональная оснащенность – чем ты больше готов к концерту, тем у тебя меньше потерь, и мандраж меньше. Но я считаю, что если у исполнителя совсем нет творческого волнения, того состояния, которое побуждает артиста на сцене к особой взаимосвязи с публикой, то этот артист, по-моему, никому не нужен. Хотя таких бывает много… Хороший урок преодоления «сумасшедшего» волнения мне преподал в свое время Ростропович. Он настойчиво пытался мне внушить, что волноваться до потери качества игры не стоит. А потом ему это надоело, и он сказал: «Знаете, Натали, вы себя любите больше, чем музыку. Займитесь музыкой, и ваше «Я» отойдет на второй план». Это действительно так. Первые шаги на сцену всегда вызывают острое волнение, но когда начинается музыка, нужно увлечься ей, забыв про все остальное.

интервью полностью


[Появление номинации Виолончель случилось на II конкурсе имени Чайковского в 1962 году по инициативе Мстислава Ростроповича. Первым победителем конкурса Чайковского по специальности Виолончель стала представительница СССР Наталия Шаховская. Она же стала и первой женщиной, завоевавшей высшую награду на конкурсе.]
Появление номинации “Виолончель” случилось на II конкурсе имени Чайковского в 1962 году по инициативе Мстислава Ростроповича
.
Он же разработал и программу, которая так же, как в номинациях “Фортепиано” и “Скрипка”, должна была выявить среди участников “универсального артиста”, способного с одинаковым мастерством справляться с сочинениями самых разных жанров и эпох. Ростропович сам и возглавлял жюри конкурса виолончелистов вплоть до своего отъезда из страны.
Этот конкурс виолончелистов стал настоящим прорывом и началом нового этапа в истории исполнительского искусства на этом инструменте. Член жюри II и III конкурса, один из ведущих виолончелистов XX века Григорий Пятигорский отмечал:

“Известно, виолончель долгое время была в загоне. Это был инструмент, так сказать, “второразрядный”, особенно в сравнении с фортепиано и скрипкой. Если угодно, отголосок этих взглядов сказался и на Первом конкурсе Чайковского. Я даже немного злился тогда. Но, конечно это не единственный пример…

Теперь я счастлив, что на Втором конкурсе Чайковского представлен мой любимый инструмент. Я хочу, чтобы был и Третий, и Тридцатый, и Сотый конкурс имени Чайковского”.

Первым победителем конкурса Чайковского по специальности “виолончель” стала представительница СССР Наталия Шаховская. Она же стала и первой женщиной, завоевавшей высшую награду на конкурсе.

После конкурса в своем интервью Даниил Шафран сказал:

“Первую премию жюри присудило Наталье Шаховской, воспитаннице Козолупова (уже после конкурса она занималась в аспирантуре у М. Ростроповича). Она покорила всех не только блестящим выступлением в финале, но и удивительной ровностью игры в предыдущих этапах соревнования. Конечно, жюри не только суммировало арифметические результаты: решающим было живое художественное впечатление от всех трех туров.

Игра Шаховской проникнута широким дыханием, отличается огромной волевой собранностью и настоящим артистизмом. Оно властно заставляет слушать себя, “захватывает” внимание публики с первой же ноты”.

Открытием конкурса 1962 года стало и выступление еще одной представительницы отечественной виолончельной школы 19-летней Наталии Гутман, получившей тогда третью премию. О ней с нескрываемым восхищением говорили многие члены жюри. Среди них был и Даниил Шафран:
Tags: 60-е, 70-е, БЗК, Конкурс имени Чайковского, Народный артист СССР, Память, Пятигорский, Ростропович, Хачатурян, интервью, концерт
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments