НАШЕ НАСЛЕДИЕ (nashenasledie) wrote,
НАШЕ НАСЛЕДИЕ
nashenasledie

Из истории пожарной охраны Киева

y4astkoviu Из истории пожарной охраны Киева

125 лет назад в городе появилась первая добровольная пожарная дружина, куда шли служить не ради денег, а из геройских побуждений
Сейчас пожарные части не занимают в пейзаже Киева видного места — не всякий прохожий приметит их среди жилых зданий. В старину было иначе. Двадцатиметровые сторожевые башни (каланчи) по высоте и красоте не уступали церковным колокольням и были видны отовсюду. В Киеве высилось четыре башни, на верху которых денно и нощно ходили дозорные в мундирах с погонами и в бронзовых касках, напоминавших шлемы римских легионеров...


Когда на каланче вывешивали красный флаг — сигнал тревоги, соседние части высылали на помощь свои команды
Каждая пожарная команда состояла под началом брандмейстера, носившего зеленую форму армейского офицера и позолоченную «каску с чешуей» (подбородным ремнем с металлическими пластинами). Его подчиненные — вольнонаемные служащие — жили в основном в казармах при полицейских частях. Большую часть дня они проводили, как солдаты, на учениях и тренировках, дежурили на каланче и ухаживали за лошадьми. При поступлении в часть они принимали присягу, но военными в прямом смысле не были. Как не были и обычными служащими. Пожарные принадлежали к особой касте, жившей по своим правилам и законам.


Каланча Подольской части. С открытки начала ХХ в.
Горожане рассказывали о пожарных удивительные истории. Ходили слухи, например, что среди них есть люди, заговоренные от огня, а в пожарных депо водятся необыкновенные лошади. Лошади действительно проходили специальное обучение: они не боялись огня, грохота падающих бревен и... умели надевать на себя сбрую. «Хомуты в пожарных конюшнях, — вспоминал мемуарист, — висели на цепях у дышел, кони сами вдевали головы в хомуты — достаточно было небольшого усилия лошади, и хомут снимался с пружинного крючка. Мгновенно закладывались постромки, и обоз был готов к выезду».

Ворота полицейских частей были постоянно закрыты и распахивались только во время пожара. В эти минуты перед киевлянами появлялась пожарная команда во всей красе — с обученными лошадьми, дрожками, до блеска надраенной паровой помпой и огромной штурмовой лестницей на колесах. Толпы горожан бежали за пожарными к месту происшествия. Среди уличных зевак были и такие, кто, боясь опоздать к началу тушения, нанимали извозчиков и мчались в хвосте пожарного обоза.



Городская дума гордилась своими пожарными частями и пользовалась каждым случаем, чтобы показать киевлянам, на что идут взимаемые с них налоги. Поэтому тушение даже самого незначительного пожара нередко превращалось в пышное представление.

Как только над городом поднимались клубы дыма, на ближайшей каланче появлялись большие черные шары. Их количество указывало на номер той части города, в которой случилось несчастье. Один шар означал, что очаг возгорания находится на Печерске, два — в Лыбедской части, три — в Дворцовой (сейчас — Липки)...
Спустя две-три минуты ворота распахивались.

Пожарные вскакивали на линейку — длинную повозку с продольными скамьями, на которых спина к спине сидели пассажиры. Над скамьями на особом стеллаже лежали багры, топоры, лестницы. Рядом с кучером на козлах стоял трубач, который непрестанно трубил и звонил в колокол. Здесь же, на козлах, восседал брандмейстер. Над его головой развевалось красное пожарное знамя с золотой бахромой, тяжелыми кистями и эмблемой части.
Впереди мчался верховой «скачок» и трубил в рожок, останавливая движение на всех перекрестках. Вслед за пожарной линейкой грохотала повозка со шлангами, ломами, штурмовыми лестницами и двуконная паровая машина для подачи воды. Позади нее на особом приступочке стоял машинист и, чтобы поднять давление в паровом котле, на ходу подбрасывал в топку поленья.

Прибыв на место происшествия, пожарная команда разворачивалась к атаке. На первый план, поближе к огню, выступали самые главные действующие лица — трубники с металлическими наконечниками шлангов в руках. От их находчивости, смелости, а иногда и готовности рисковать жизнью решался исход всего дела. Вслед за ними выступали крючники и топорники, разбиравшие строения и ломавшие все мешающие работе заборы. Устанавливалась огромная механическая лестница, достигавшая высоты четвертого-пятого этажей.


Тренировка пожарных Старокиевского участка. С открытки начала ХХ в.
Бесстрашные штурмовики устремлялись по ней на крышу и верхние этажи, помогая жильцам покинуть горящее здание. У водяного насоса трудились машинист и кочегар. Старые ручные насосы, которыми пользовались служащие первой киевской команды, основанной в 1832 году, прокачивали 420 литров в минуту и давали струю длиной 12 метров. Паровые помпы второй половины XIX столетия прокачивали уже более трех тысяч литров в минуту и подавали воду под большим давлением сразу в несколько шлангов. Это позволяло трубникам держаться подальше от стен горящих зданий.

Если остановить огонь не удавалось, на каланче появлялся красный флаг (а ночью — фонарь с красными стеклами). Это был сигнал тревоги, и все соседние пожарные части высылали на помощь свои команды. На общий сбор являлся в таких случаях сам брандмайор — главный пожарный города — и лично руководил тушением. Бранд-мейстеры становились рядом с ним, образуя оперативный совет. Все вахмистры, трубники, топорники, машинисты и прочие огнеборцы подбегали к ним, брали по-солдатски под козырек и слушали указания. Двое пожарных держали за спиной у брандмайора зажженные факелы, чтобы командный пункт был виден отовсюду. Над ним развевались также знамена всех частей, съехавшихся на пожар. Выглядело все это очень эффектно.


Пожарные жили по законам военного времени и готовы были жертвовать собой ради благополучия города
При этом трудно представить, чем руководствовались люди, идя на службу в пожарную охрану. В 1905 году жалованье рядовых служащих (после вычета сумм за «продовольствование из общего артельного котла» и обмундирование) составляло ничтожную сумму — 12-15 рублей в месяц (в пересчете на современные цены — около 900 гривен), а работа была тяжелая и опасная. Однако недобора в пожарных командах не было. Секрет состоял в том, что в пожарные люди шли не ради корысти. Для них важно было оправдать свое существование на земле, сделав что-то значительное. Например, отвести от людей беду, спасти от огня их жизнь и имущество.

«Положительно не ошибешься, — писал Александр Куприн, — если скажешь, что большинство пожарных служит не из нужды, а по призванию. Во всех классах общества есть пылкие, неспокойные головы, которых неудержимо привлекает все исключительное, выходящее за рамки обыденной серой жизни, все сопряженное с ежеминутной опасностью для жизни».



Бывшее помещение для обслуживающего персонала общества. Фото В.Галайбы, 1980-е гг.

Пожарные жили по законам военного времени. Они готовы были жертвовать собой ради блага ближнего и благополучия своего города. Киевское начальство знало это и всячески поддерживало боевой дух огнеборцев. Парады пожарных команд случались в Киеве чаще, чем в войсках военного гарнизона. А циркуляры Думы, предназначенные для служащих пожарных частей, писались в не свойственном для деловых документов возвышенном стиле.

«В минуту несчастия, — инструктировала Дума огнеборцев в 1909 году, — пожарный является для злополучных жертв пламени первым и главным защитником, в котором погибающие видят своего спасителя. И истинный пожарный служитель должен оправдывать возлагаемые на него надежды, забывая себя, пренебрегая опасностью. Он обязан спешить на помощь постигнутым бедствием, бороться с грозной стихией, напрягая все усилия и применяя всю свою ловкость и умение, в сознании, что он служит высокому, святому делу несения помощи бедствующим ближним».

Правда, денег на «святое дело» у Думы не хватало. А Киев рос, пожары случались все чаще. Потери от огня измерялись миллионами рублей в год. Не полагаясь более на помощь властей, горожане стали создавать общественные и частные пожарные команды в поселках, на фабриках. К концу XIX века в Украине было уже три тысячи противопожарных служб. 120 лет назад (в 1892 году) они объединились в одно большое и хорошо организованное Российское пожарное общество, насчитывавшее в своих рядах 84 тысячи наемных служащих и добровольцев.


Первая киевская добровольная дружина находилась в усадьбе на углу Бульварно-Кудрявской улицы и Обсерваторного переулка. В ней служили всего несколько наемных специалистов, а остальные приходили на тренировки и дежурства в свободное от работы или учения время. Среди них можно было встретить гимназистов и студентов, артистов и отставных военных, служащих и мещан.


Начальник добровольной пожарной дружины возглавлял также киевское атлетическое общество
По складу души пожарные добровольцы мало чем отличались от вольнонаемных служащих старых городских команд. Но внешне они были более рослыми, импозантными. В народе их называли дружинниками, имея в виду легендарных воинов киевских князей. Первый начальник добровольной пожарной дружины Киева Евгений Федорович Гарнич-Гарницкий возглавлял также киевское атлетическое общество.


Статский советник. Председатель Первого русского «Геркулес-клуба».
Представитель России на Рижской Олимпиаде. Военный. Архитектор.

Он знал всех городских силачей и сманивал их к себе на службу. Парады первой киевской пожарной дружины проводились на маленьком пятачке земли на пересечении Бульварно- Кудрявской улицы и Обсерваторного переулка. Посмотреть на красавцев-дружинников сходились толпы окрестных жителей.

Значок-эмблема

Да и обычные их выезды на пожар представляли собой, по сведениям очевидцев, незабываемое зрелище. Живший неподалеку будущий знаменитый певец Александр Вертинский описал в мемуарах то впечатление, которое производила на киевлян чудо-команда Гарнича-Гарницкого.
«Почти рядом с нашим домом, — писал Вертинский, — была дружина вольнопожарного общества. В огромном сарае стояли бочки с водой и насосы, тут же в стойлах топтались приготовленные к упряжке кони. А наверху была каланча. Днем и ночью ходил вокруг нее по маленькой площадке дежурный часовой и, если замечал где-нибудь пожар, звонил в колокол. Тогда моментально раскрывались двери, запрягались лошади. Первым выскакивал передовой верхом на коне, а через полторы-две минуты за ним вылетала уже вся команда. В ослепительно начищенных касках, смелая, горячая, способная на любые подвиги, она была неотразимо прекрасная. С лестницей, с топорами и баграми, с особым шиком, едва держась одной рукой за поручни, стояли пожарные. Грохоча, колесница уносилась вдаль, похожая на колесницы римских императоров. Как я завидовал им! Я мечтал тогда, что, когда я вырасту, обязательно стану пожарным. А тут еще, как назло, под носом — потрясающий пример. В числе дружинников был один наш гимназист восьмого класса. Красавец-парень, высокий, стройный, сильный. Он казался настоящим героем».

Особое внимание горожан привлекали к себе трубники, работавшие на пожарах с брандспойтами. У каждого из них, как у оперных певцов, были свои поклонники. Самым известным трубником в Киеве был некто Прохоров по прозвищу Визирь.
«Когда он появлялся на пожаре, — писал Александр Куприн, — публика разражалась восторженными криками: „Браво, Прохоров! Визирь молодчище! Валяй, Визирь!“ Прохоров является всегда героем пожара. Он не теряет даром ни секунды. С озверелым лицом, испуская каждую секунду страшнейшие ругательства, он бежит с рукавом в самый густой огонь. Горе какому-нибудь франту в цилиндре, самоотверженно явившемуся „помогать“, а иногда даже и „руководить“, если он попадет под ноги Прохорову во время его стремительного бега... И брандмейстеры, и приставы знают хорошо характер трубника: они не рискуют сунуться к этому зверю с советами во время его героического экстаза, потому что для него нет тогда ни начальника, ни указчика».


1908 год. Июль. Смотр Вольного пожарного общества.

Как и древние киевские дружинники, трубники славились пьянством. Но, как бы они ни напивались, зов боевой трубы тут же ставил их на ноги. «Только прозвонил пожарный звонок и безжизненному трубнику крикнули на ухо „пожар“ — совершается мгновенное чудо, — вспоминает Куприн. — Труп оживает. Ни в лице его, ни в движениях нет и следа страшного опьянения. Застегиваясь по дороге, он бежит на пожарный двор, на бегу вскакивает на мчащуюся повозку и опять несется в огонь и опасность, прицепившись где-нибудь на подножке и высоко подпрыгивая на ямах и пригорках...»


Глазами иностранца

Большую популярность во Франции второй половины XIX века приобрел писатель Виктор Тиссо. Он словно сочетал в себе беллетриста и журналиста-международника. Его многочисленные книги в доступном изложении рассказывали французской публике о различных сторонах жизни жителей других стран. Сначала Тиссо ограничивался Европой, затем добрался Америки и Африки. В начале 1880-х ему пришлось посетить Российскую империю.
Впечатления от этой поездки вошли в большую книгу «Россия и русские», добрую половину которой составлял раздел об Украине («Малороссия»). Более ста страниц писатель посвятил пребыванию в Киеве. Среди других разнообразных впечатлений о нашем городе Тиссо рассказал о том, как его пригласили на тренировку киевских пожарных частей.

«Учения, – вспоминал француз, – должны были проходить у пожарного поста в местности Липки. Когда пробило одиннадцать, взвился красный флаг на башне... Большой шар, который перекрыл флаг, означал, что очаг пожара был в 4-м участке – именно там, где мы находились. Другие мачты повторили тот же сигнал, и мы увидели, как примчались солдаты и полицейские; потом звон колоколов сообщил о приближении насосов и бочек с водой в пожарных обозах, летящих потрясающим галопом. Все эти спасатели прибывали одновременно и быстро, появляясь из всех улиц в надлежащем порядке... Отделения различались по масти лошадей. Впечатляющими были пестрые лошади восьмого отделения. Пожарных из разных участков распознавали также по их флагам: голубой цвет на Подоле, ярко-оранжевый на Старом Киеве, красный в квартале Университета и тому подобное. Паровые насосы были быстро расставлены по местам, шланги развернуты; у пожарных, вооруженных баграми, были большие кожаные фартуки, которые доходили до ступней. К одному из домов приставили лестницу, и началась имитация спасательных работ, во время которых мы восхищались ловкостью и смелостью этих пожарных».

Виктор Тиссо был в таком восторге от увиденного, что с уверенностью назвал киевских пожарных «самыми лучшими и самыми красивыми пожарными в мире».


Традиционный парад дружины Киевского Вольного пожарного общества. 1909 г.
Мода на пожарных давно прошла. Никто уже не помнит о прославленных киевских трубниках и брандмейстерах. Но происходит это не потому, что среди нынешних огнеборцев нет настоящих героев. Просто нашей литературе теперь не до них.

Tags: Киев, Малороссия/Украинская ССР/Украина, Российская империя, архивы и документы, краеведение, литература, мемуары/письма, начало ХХ века, пожар, старые фото, юбилей
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments