?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

arctus Не сражались «Бѣлые» "за Веру!" — ни по содержанию, ни по форме

Из триады «За Веру, Царя и Отечество» белыми были исключены и "царь" (и это понятно, т.к. белые защищали завоевания февральской революции, – никакой «Вандэи» в Гражданскую войну в буквальном смысле не было), и "вера".

Очевидец и участник событий, «епископ армии и флота», духовник Врангеля о. Вениамин в автобиографической книге «Россия между двух эпох», написанной в эмиграции - рассматривая цели белых и их лозунги - пишет в том числе и об этом феномене:


«      Конечно, белые были или считались религиозными. В действительности в общем так и было. Но у многих эта вера была прохладная, как проявление традиции, старого быта ушедшего строя и, конечно, как противоположение безбожным большевикам. Это была, так сказать, одна из официально-государственных форм "белого движения". А попадались и открытые атеисты, после расскажу. Однако не в них дело, а в целях движения вообще: оно не ставило себе задачей защиту Веры.

        Генерал Кутепов в присутствии генерала Врангеля в вагоне рассказывал ему и мне следующий очень характерный случай.
    Когда был обсужден вопрос о целях войны, дошли и до Веры. По старому обычаю говорилось: «За Веру, царя и Отечество». Хотели включить первую формулу и теперь, но, рассказывает очевидец Кутепов, генерал Деникин, как честный солдат, запротестовал, заявив, что это было бы ложью, фальшивою пропагандой, на самом деле этого нет в движении. С ним согласились, и пункт о вере был выброшен из проекта. Такая откровенность делает честь прямоте генерала, но она показывает, что в «белом движении» этого религиозного пункта не было, а если пользовались им после, то лишь в качестве антибольшевистской пропаганды.
<…>

        ... Всего легче это можно и нужно было бы видеть из трех деклараций, которые обыкновенно пускались среди народа пришедшею властью. Как Деникин, так и Врангель выпустили такое обращение: "ЗА ЧТО МЫ ВОЮЕМ?" Оно было краткое, строчек в двадцать. Не помню сейчас, что там говорилось вообще. Лишь два пункта запомнились. Первый о Вере, второй о Хозяине.

       Как помнит читатель, генерал Деникин отклонил пункт "за Веру", чтоб быть искренним. Генерал Врангель снова вставил его. Не потому, чтобы он был более религиозен, чем тот, а потому, что этот пункт теперь казался и более патриотическим, и отличал белых от красных безбожников, и более привлекал народ. А еще была и одна случайная причина. Какими-то путями к генералу Врангелю прошел один крестьянин Костромской губернии. Ему был показан проект обращения. Крестьянин сей удивился, что ни слова не сказано о Вере, и дал совет непременно внести этот пункт. После этот крестьянин посетил и меня. Не он ли сам рассказал мне об этой подробности? Как сейчас помню его скромное лицо с русой бородой, серыми спокойными глазами, коричнево-серый пиджак и русский картуз. Симпатичный.

        Но в декларации не сказано было о православной вере, потому что в Крыму было много татар-магометан и других. Отразилось ли это обращение на массах? Не думаю. К этому пункту привыкли еще в дореволюционное время и не обращали на него особого внимания.
Митрополит Вениамин (Федченков) «На рубеже двух эпох». Главы "Белое движение" и "Врангель"


Поэтому все апелляции современных апологетов "бѣлых"к лозунгу «за Веру!» (а особенно "За веру, царя и отечество") как якобы лозунгу "Добровольческой Армии", "Русской Армии Врангеля" и т.п. каждый с полным правом может считать манипуляцией. Эпизодом информационной войны оных апологетов с советским наследием, с советским периодом жизни России. Эпизодом войны с Историей.
=Arctus=


____________________
воспоминания Митрополита вообще очень, как оказалось, интересные

После, когда наша армия заняла северную часть Таврической губернии, я невдалеке от фронта, под прекрасным зеленым бугорком сидел с одним весьма благочестивым офицером с чистой бородкой золотистого цвета. Мы, конечно, говорили о том, что же будет?

И вдруг он сказал такую фразу, я запомнил ее точно:"Где же нам, маленьким бесенятам, победить больших бесов — большевиков?"

И это сказано было не для красного словца, а спокойно, с глазу на глаз.

Сам Врангель в приказах твердил, что "святое дело нужно делать чистыми руками". Значит, была же нечисть!

Везде матерная брань висела в воздухе. Несколько позже я обратился к главнокомандующему с настойчивой просьбой принять решительные меры против этой разлагающей гнусности.

— Хорошо! Заготовьте об этом приказ по армии от моего имени.

Я поручил написать проект моему помощнику по флоту, протоирею о. Г. Спасскому, человеку талантливому и давно знавшему военную среду. Приказ был написан сильно и коротко. Последние две строчки приблизительно говорили: "И пусть старшие показывают добрый пример младшим в решительном искоренении этого ужасного обычая!"

Понес его генералу. Прочитал, согласился.

— Только вот, — говорит, — не лучше ли выпустить последние строчки?

— Почему? — возражаю, — ведь это же правда, что и они ругаются похабно?

— Да! Но неудобно в приказе говорить это о командирах, подорвется дисциплина.

— Хорошо, выпустите.

Он зачеркнул эти строки. Осталось ему отдать в печать и распространить по армии. Жду неделю, другую. Нет моего приказа. Иду к председателю совета министров А.В. Кривошеину.

— В чем дело? Почему нет приказа против матерщины?

— Провалили наш проект,

— Как провалили? Кто?

— Генералы! — был короткий ответ его.

У меня даже захолодело в душе. Генералы говорили, будто бы без этой приправы не так хорошо слушают солдаты их приказания. Да и привычка въелась глубоко в сердце и речь. Одним словом, провалили. И будь же тому, что вскорости после этого, не знаю как, по радио, что ли, дошли до нас слухи, будто Троцкий издал строжайший приказ по Советской армии — вывести беспощадно матерщину!

<...>

Когда я вернулся с фронта, то доложил нашему Синоду, а потом и генералу Врангелю буквально так:

— Наша армия героична, но она некрещеная! Вывод, в сущности, ужасный.

Что делать? Синод, архиереи — мы были бессильны и совершенно неавторитетны в глазах военных.

— Э-эх! Ну, что там говорят попы! — сказали бы нам в ответ. — Одной бесплодной проповедью больше, и только!

<..>

Гораздо более тревожно встречен был другой пункт — "о Хозяине". Декларация по вопросу о будущем политическом строе стояла на "непредрешенческой" позиции. И генерал Врангель заявил, что этот пункт решит "Хозяин земли русской". Но кто он такой? Сразу всякому бросалось в глаза, что тут разумеется царь. Да и слово "хозяин" печаталось с большой буквы. Откровенно сказать, я и сам думал так же точно. Дело в том. что тогда была у многих вера в царя. Нам казалось: стоило лишь ему стать во главе — и все как-то волшебно устроится. Будто вся беда лишь оттого, что царя нет. Таково уж было обаяние его за 300 лет. Но и вообще люди истосковались по единой сильной власти.

Что думал сам Врангель, не знаю и сейчас. Может быть, и он мечтал о его возвращении? Не знаю, но почему-то думаю, это было у него. Некоторые (например, митрополит Антоний Киевский) открыто потом высказывали мне враждебные подозрения, будто Петр Врангель с моей помощью стремился в бонапарты под именем Петра IV. А мне и в голову это не приходило. Не верю, чтобы генерал мечтал о такой карьере. Кажется, митрополита Антония разжигали крайне-правые, Марков-второй и другие, которые очень не любили генерала Врангеля за его широкую позицию. После в Сремских Карловцах в Сербии, на лекции К., выбывшей недавно из России, когда зашла речь о династии Романовых, генерал Врангель в последовавшем обмене мнениями бросил горячую фразу, которая страшно поразила даже его сотрудников-генералов; "Россия — не романовская вотчина!"

<..>

Другой случай. Я сам с печалью видел, что вокруг генерала Врангеля собрались бывшие высшие классы: министры, губернаторы, генералы, сенаторы, аристократы, немного промышленников и членов Думы и... никто из крестьян и рабочих. И я прямо высказал свою печаль и опасение генералу Врангелю, а потом и Кривошеину. И быть же тому, что как раз после этого моего доклада премьер-министру входит его секретарь Котляревский, ничего не знавший о содержании нашей беседы, и сообщает, что сейчас по радио передавалась агитационная речь Троцкого по этому же вопросу: "Всем, всем, всем! Кто собрался вокруг Врангеля? Графы, князья, помещики, генералы, нет народа", и т. д.

Нас всех поразило такое совпадение: белый архиерей и красный комиссар говорили одно и то же. Да, безусловно, нужно сознаться, что "белое движение" было в конце концов движением классовым, а не всенародным (не рабоче-крестьянским). Я это говорю не для того, чтобы винить кого-нибудь, — историю винить легко, но не всегда это умно и справедливо, — а лишь чтобы объяснить процесс "белого движения" и отношение к нему со стороны народных масс.

опубликовано на сайте "Белое дело"))


Профиль

Закат над Кремлем
nashenasledie
НАШЕ НАСЛЕДИЕ

Календарь

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Метки

Разработано LiveJournal.com
Дизайн Lilia Ahner