Дневник соломенного вдовца. Глава первая (и, может, не последняя). Тургеневский романс
safujing: Дневник соломенного вдовца. Глава первая (и, может, не последняя). Тургеневский романс В эти выходные, по польскому выражению, я стал słomiany wdowiec. То есть отправил свое семейство в отпуск в Подмосковье, а сам остался работать. Правда, моя любимая жена считает, что все наоборот, и это она отправилась работать и следить за детишками, а я остался от них отдыхать.
Поиграв немного в железную дорогу старшего сына (наконец-то я смог построить то, что я хочу, а не то, что хочет он!), новоиспеченный соломенный вдовец отправился, как вы правильно подумали, нет, не по барам и ночным клубам, а на спортивно-развлекательные мероприятия. А именно сел на велосипед и поехал в музей-усадьбу Ивана Сергеевича Тургенева на концерт французского романса.
[но самые яркие впечатления оставил сам музей.....]Поиграв немного в железную дорогу старшего сына (наконец-то я смог построить то, что я хочу, а не то, что хочет он!), новоиспеченный соломенный вдовец отправился, как вы правильно подумали, нет, не по барам и ночным клубам, а на спортивно-развлекательные мероприятия. А именно сел на велосипед и поехал в музей-усадьбу Ивана Сергеевича Тургенева на концерт французского романса.
Усадьба Ивана Сергеича находится в соседней со мной деревеньке под названием Буживаль. Там писатель прожил в семействе своей возлюбленной Полины Виардо почти 30 лет своей жизни. Большую часть времени, которое Тургенев проводил не во Франции, он жил в Баден-Бадене, откуда по случаю концерта притаранили фамильное фортепиано. То есть по современным меркам Иван Сергеич получается иностранный агент какой-то, а не великий русский писатель. Полжизни провел за границей, жил в каких-то сомнительных отношениях с замужней женщиной, уж не говоря о его политических взглядах. Я даже переживаю, как бы его не исключили из школьной программы вместе с непатриотичными Набоковым и Буниным.
Возлюбленная замужняя женщина Тургенева, госпожа Виардо, пела и сочиняла музыку. В том числе несколько ее романсов прозвучали на сегодняшнем концерте. Надо сказать, меня, человека в основном знакомого с позднесоветским романсом, удивило многообразие жанра. Мы послушали и ноктюрны-дуэты на итальянском языки, и ностальгические баллады о старых трубадурах, и виртуозные мелодии Виардо, за которыми не поспевал пианист в борьбе с древним тургеневским фортепиано, и даже попсу середины XIX века, расходившуюся тысячами экземпляров, с незатейливым, но запоминающимся припевчиком.
После концерта смотритель музея пригласил всех пропустить по стаканчику "за дружбу". В результате удалось познакомиться с несколькими интересными персонажами. Например, с юношей-тенором, который в свободное от пения время пытается сделать строительство парижского метро более экологичным. С девушкой, которая в хоре поет только половину нот, но зато самые высокие и сложные. И с профессором кафедры английского языка МГУ, приехавшим во Францию "в турпоездку". Профессор отличался невероятной наблюдательностью и вниманием к деталям, и довольно занудно стремился поделиться своими наблюдениями с окружающими. Вплоть до подробностей гарнира, который ему на обед подали к рыбе. Даже чек достал из портфеля.
Но самые яркие впечатления оставил сам музей. Там висит "Московский дворик" (авторская копия, которую Поленов подарил Тургеневу в его приезд на открытия памятника Пушкину). Кровать, на которой Иван Сергеич отдал Богу душу. И томик "Стихотворений в прозе", открытый на том месте, которое, когда его читаешь не на уроке литературы в конце двадцатого века, а находясь в доме Тургенева во Франции в середине 2010х годов, наполняется новым смыслом:
Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!
