НАШЕ НАСЛЕДИЕ (nashenasledie) wrote,
НАШЕ НАСЛЕДИЕ
nashenasledie

Categories:

в 1828 году, в возрасте семидесяти лет, в доме Ольги Сергеевны скончалась Арина Родионовна

Между окнами второго этажа небольшого старого двухэтажного домика на бывшей Преображенской, ныне улице Марата прикреплена гранитная мемориальная доска с барельефом. Текст на доске гласит: "В этом доме жила и 29 июля 1828 года скончалась няня А.С. Пушкина Арина Родионовна".
Ни Ольга, ни Александр Сергеевич проститься с ней не приехали. Арину Родионовну похоронил в безымянной могиле муж Ольги - Николай Иванович Павлищев. Точное место расположения могилы няни до сих пор не установлено.
Дом недавно отреставрирован.

Я. П. Серяков. Арина Родионовна. Горельеф, 1840-е гг.запись рукой Пушкина в тетради сбоку черновика стихотворения «Волненьем жизни утомленный»

25 іюня
Фанни
Няня †
Elisa e Claudio


Наперсница волшебной старины,
Друг вымыслов игривых и печальных,
Тебя я знал во дни моей весны,
Во дни утех и снов первоначальных.

Я ждал тебя; в вечерней тишине
Являлась ты веселою старушкой,
И надо мной сидела в шушуне,
В больших очках и с резвою гремушкой.

Ты, детскую качая колыбель,
Мой юный слух напевами пленила
И меж пелен оставила свирель,
Которую сама заворожила.

PS
В 1940 году библиограф А. И. Ульянский в своей работе “Няня Пушкина”, казалось бы, убедительно доказал, что хоронили Арину Родионовну на Смоленском кладбище.

Смоленское кладбище СПб
В этом и сегодня каждый может убедиться сам. На левой стороне арки главного входа укреплена мемориальная доска, лаконичная надпись на которой гласит: “На этом кладбище похоронена Арина Родионовна, няня А.С. Пушкина, 1758—1828”.
Можно ли безоговорочно доверять такому утверждению? Оказывается, нет.

В четырехтомном капитальном труде “Петербургский Некрополь”, изданном в 1912—1913 годах, упоминание имени Арины Родионовны Яковлевой отсутствует.

В 1927 году, издательством АН СССР был выпущен в свет очерк П. М. Устиновича “Михайловское, Тригорское и могила Пушкина”. В нем указывается, что в Пушкинских горах у храма Успения до 1924 года был памятник с надписью “Няня”. Его, как и крест с правой стороны могилы поэта, народная молва связывала с именем “подруги дней  уровых”. Устинович далее пишет: “В действительности Арина Родионовна умерла, по-видимому, в доме своей питомицы Ольги Сергеевны Павлищевой, в Большом Казачьем переулке, и погребена в одном из петербургских кладбищ (кажется, на Охтинском), и могила ее, к глубокому сожалению, затеряна”.

Есть и другие косвенные подтверждения того, что няня поэта умерла в доме Павлищевых. Об этом писали В. Ю. Козмин и М. А. Бесарабова в сборнике “Проблемы современного пушкиноведения”, изданном в Пскове в 1999 году, и Н. И. Грановская во “Временнике Пушкинской комиссии”, вышедшем в свет в Ленинграде в 1971 году.

За месяц до кончины няни Пушкин был у нее в гостях, о чем свидетельствует пометка на полях дневника поэта, рядом с незаконченными строками:

Волненьем жизни утомленный,
Оставя заблуждений путь,
Я сердцем алчу отдохнуть
И близ тебя, мой друг бесценный.


В день смерти Арины Родионовны расстроенный поэт делает неразборчивую приписку к записи посещения больной и пририсовывает жирный крест.

Там же, на полях, сохранились выполненные рукою Пушкина портреты няни в повойнике и фантазийный, в образе невесты, в сарафане и венце, какие носили и в Псковской губернии. Этот рисунок, считают исследователи, косвенное доказательство того, что Александр Сергеевич был на ее похоронах, что достоверно не установлено. По традиции того времени усопших женщин хоронили в свадебном венце — так могла возникнуть эта зарисовка Пушкина.

Ан нет, в 1988 году, 27 июля в газете “Труд” появилась статья “Где похоронена няня Пушкина?” В ней сообщалось, что некая А. Тихонова в 1945 году видела под Берлином в районе Шпандау-Вест могилу Яковлевой. Семен Степанович Гейченко — директор Пушкинского заповедника и его главный хранитель — считал эту информацию вполне правдоподобной. Так где же действительно похоронена Арина Родионовна? Точного ответа пока нет.







Гатчинское Лукоморье

Семён Степанович Гейченко писал:

Весною 1826 года Пушкин с нетерпением ждал приезда в Тригорское поэта Николая Михайловича Языкова, о котором много слышал от его товарища по Дерптскому университету Алексея Николаевича Вульфа - сына Прасковьи Александровны Осиновой от первого брака. Наконец, к величайшей радости Пушкина, Языков и Вульф приехали в деревню. Это были лучшие дни в жизни ссыльного порта.

Языкову всё нравилось и в Тригорском, и в Михайловском - и здешняя природа, и хозяева Тригорского, и молодые "девы тригорских гор", и особенно Пушкин, перед которым он благоговел. Николай Михайлович был также без ума от Арины Родионовны. Она привлекала его своей душевной привязанностью к поэту, материнской заботой о нем, своей замечательной народной речью, "пленительными рассказами" про старину, про бывальщину. В свою очередь, и старушке стал дорог друг "ее Саши"; Арина Родионовна всегда сердечно к нему относилась, стараясь всячески угодить. О проведенных "легких часах" у Арины Родионовны и ее "святом хлебосольстве" Языков вспоминает в двух своих стихотворениях, ей посвященных. Одно из них было написано еще при жизни няни.

К няне А. С. Пушкина

Свет Родионовна, забуду ли тебя?
В те дни, как, сельскую свободу возлюбя,
Я покидал для ней и славу, и науки,
И немцев, и сей град профессоров и скуки,-
Ты, благодатная хозяйка сени той,
Где Пушкин, не сражен суровою судьбой,
Презрев людей, молву, их ласки, их измены,
Священнодействовал при алтаре Камены,-
Всегда приветами сердечной доброты
Встречала ты меня, мне здравствовала ты,
Когда чрез длинный ряд полей, под зноем лета,
Ходил я навещать изгнанника-поэта,
И мне сопутствовал приятель давний твой,
Ареевых наук питомец молодой.
Как сладостно твое святое хлебосольство
Нам баловало вкус и жажды своевольство!
С каким радушием - красою древних лет -
Ты набирала нам затейливый обед!
Сама и водку нам и брашна подавала,
И соты, и плоды, и вина уставляла
На милой тесноте старинного стола!
Ты занимала нас - добра и весела -
Про стародавних бар пленительным рассказом:
Мы удивлялися почтенным их проказам,
Мы верили тебе - и смех не прерывал
Твоих бесхитростных суждений и похвал;
Свободно говорил язык словоохотный,
И легкие часы летали беззаботно!

Перед отъездом Языкова из Михайловского Арина Родионовна подарила ему на добрую память шкатулку, которую специально для Языкова заказала деревенскому умельцу. В этой шкатулке Языков потом хранил свои сувениры из Тригорского, письма к нему Пушкина и Осиповых-Вульф и подаренный ему Пушкиным автограф стихотворения "У лукоморья дуб зеленый...".

Узнав о смерти няни, Языков посвящает ее памяти еще одно стихотворение "На смерть няни А. С. Пушкина"

Я отыщу тот крест смиренный,
Под коим, меж чужих гробов,
Твой прах улёгся, изнуренный
Трудом и бременем годов.
Ты не умрёшь в воспоминаньях
О светлой юности моей,
И в поучительных преданьях
Про жизнь поэтов наших дней.

Там, где на дол с горы отлогой
Разнообразно сходит бор
В виду реки и двух озёр
И нив с извилистой дорогой,
Где, древним садом окружён,
Господский дом уединенный
Дряхлеет, памятник почтенный
Елисаветиных времен, —

Нас, полных юности и вольных,
Там было трое: два певца,
И он, краса ночей застольных,
Кипевший силами бойца;
Он, после кинувший забавы,
Себе избравший ратный путь,
И освятивший в поле славы
Свою студенческую грудь.

Вон там — обоями худыми
Где-где прикрытая стена,
Пол нечинённый, два окна
И дверь стеклянная меж ними;
Диван под образом в углу,
Да пара стульев; стол украшен
Богатством вин и сельских брашен,
И ты, пришедшая к столу!

Мы пировали. Не дичилась
Ты нашей доли — и порой
К своей весне переносилась
Разгорячённою мечтой;
Любила слушать наши хоры,
Живые звуки чуждых стран,
Речей напоры и отпоры,
И звон стакана об стакан!

Уж гасит ночь свои светила,
Зарей алеет небосклон;
Я помню, что-то нам про сон
Давным-давно ты говорила.
Напрасно! Взял своё Токай,
Шумней удалая пирушка.
Садись-ка, добрая старушка,
И с нами бражничать давай!

Ты расскажи нам: в дни былые,
Не правда ль, не на эту стать
Твои бояре молодые
Любили ночи коротать?
Не так бывало! Славу Богу,
Земля вертится. У людей
Всё коловратно; понемногу
Всё мудреней и мудреней.

И мы… Как детство шаловлива,
Как наша молодость вольна,
Как полнолетие умна,
И как вино красноречива,
Со мной беседовала ты,
Влекла моё воображенье…
И вот тебе поминовенье,
На гроб твой свежие цветы!

Я отыщу тот крест смиренный,
Под коим, меж чужих гробов,
Твой прах улёгся, изнуренный
Трудом и бременем годов.
Пред ним печальной головою
Склонюся; много вспомню я —
И умиленною мечтою
Душа разнежится моя!

* * *

Прошло много лет. В 1938 году, вскоре после празднования столетия со дня смерти А. С. Пушкина, правнучка Н. М. Языкова - Анна Дмитриевна Языкова - передала рукописи и письма Языкова и Пушкина, хранившиеся в заветной шкатулке, Государственному Литературному музею в Москве, а шкатулку завещала передать после своей смерти домику няни в Михайловском.

Умерла Анна Дмитриевна в поселке Муромцево Владимирской области, куда она эвакуировалась в 1944 году из Новгорода, в возрасте 90 лет.

Завещательное распоряжение ее о передаче шкатулки Михайловскому было выполнено близкой знакомой Анны Дмитриевны учительницей Е. А. Пискуновой в 1951 году.

Шкатулка эта прямоугольной формы, дубовая, с отделкой из вишневого дерева, с откидной крышкой, в центре которой - небольшое, ныне заделанное отверстие "для копилки". На внутренней стороне крышки - пожелтевшая от времени бумажная наклейка с надписью чернилами:

"Для чорного дня Зделан сей ящик 1826 года июля 16-го дня".

Ларец закрывается на замок, сохранность его довольно хорошая. Это единственная подлинная вещь Арины Родионовны, дошедшая до наших дней.
Tags: Ленинград и Ленинградская область, Михайловское, Память, Пушкин, документальный фильм / хроника, поэзия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments