НАШЕ НАСЛЕДИЕ (nashenasledie) wrote,
НАШЕ НАСЛЕДИЕ
nashenasledie

Categories:

Ораниенбаум, которого больше нет

merelana Ораниенбаум, которого больше нет

В Сосновом Бору деревянные здания постройки 1917 года снесли пару лет назад. Жить там, правда, было невозможно, и особой архитектурной ценности эти два барака на Мира не представляли. Обычные заводские дома.
Ораниенбаум - иное дело. Он и деревянный был красив, а кое-что еще и осталось.

kronkolon Коллекция деревянной архитектуры Ораниенбаума

Коллекция деревянной архитектуры Ораниенбаума: утраченные образцы

Архитектура некогда столичного Санкт–Петербурга была не только каменной, но также включала в себя много деревянных зданий. Недолговечность материала, частые пожары, изменчивость архитектурной моды, уплотнительное заселение безвозвратно уничтожили старинные образцы городских построек. В наши дни интерес к древесине, экологически чистому и пластичному материалу, возрастает, созданы современные средства защиты деревянных конструкций.

Архитектура Ораниенбаума
В послевоенном Ленинграде еще сохранялись постройки из дерева - вычурные и обыкновенные. На линиях Васильевского острова то тут то там наблюдались вкрапления домов из дерева. Особенно много их было в пригородных районах. Последняя глобальная волна разрушений деревянной архитектуры в пригородах Ленинграда совпала с «перестройкой» середины 1980–х годов. Сделанные в то время фотоснимки сегодня сами стали большой редкостью и напоминают нам о некогда реальной действительности, многое из которой представляет немалый интерес для последующих поколений горожан.

В начале XIX века над созданием «образцовых», или типовых, чертежей для обязательного применения в губерниях работали архитекторы В.И. Гесте, Л.И. Руска, В.П. Стасов. Интересные образцы деревянной архитектуры позднего классицизма имелись и в Ораниенбауме (I период): одноэтажные с мезонинами дома — № 4/11 по Петербургской ул., № 1 по Владимирской ул. и № 67 по Дворцовому пр. Дом на Петербургской отличался благородной простотой обшивки фасада тесом из широких досок. Дом на Владимирской имел Палладиево трехчастное окно в первом этаже и три полуциркульных венецианских окна во втором. Декор дома на Дворцовом включал характерные для классики метопы и триглифы в дорическом фризе, которые в наше время можно встретить лишь выполненными в камне. Дополнительную мемориальную ценность последнему дому придавал факт проживания в нем в 1900–1906 годах семьи известного физико–географа Юлия Михайловича Шокальского.

Дом купца с выразительной фамилией Синебрюхов на Дворцовом пр., № 20 в своей деревянной обшивке имитировал каменный руст. На фасаде дома Кисляковой (матери прозаика Ольги Шапир) по Владимирской ул., № 8/6 над окнами первого этажа имелись умилительные деревянные треугольные сандрики. Все эти постройки простояли без капремонта около 150 лет(!) и были безжалостно снесены, причем на их месте ничего достойного так и не возникло...

В эпоху романтизма середины XIX века (II–й период) увлеклись ретроспективным стилизаторством с обращением к национальным формам, в результате чего появились постройки в «нео»стилях: египетском, помпейском, английском, швейцарском, русском и др. Условием дачного строительства на «важных» местах в Ораниенбауме стало его соответствие требованиям великокняжеского двора Елены Павловны. В 1844 году были определены условия на сдачу в аренду земельных участков вдоль Иликовского пр.: фасады домов частных владельцев утверждались дворцовым правлением, не допускалось строительство «глухих» заборов. В 1861 году аналогичные «кондиции» были сформулированы и для участка Петербургского шоссе (Морской ул.) в границах соседнего села Мартышкино: «дача от дачи должны обозначаться легкими палисадниками или иными изгородями, состоящими из боярышника, акаций, ивняка и прочего».

Таковы в англо­готическом стиле дачи вице–адмирала и главного командира Кронштадтского порта М.П. Коробки на Дворцовом пр., № 69 и адмиральши К.И. Анжу на Еленинской ул., № 20–22. Последний сохранившийся, к счастью, дом, состоящий из двух флигелей — деревянного основного и каменного кухонного, имеет важное мемориальное значение: он хранит память о выдающемся исследователе Арктики Петре Федоровиче Анжу, а также о годовщинах Наваринского морского сражения 1827 года, отмечавшихся в его стенах. В среде кронштадтских офицеров было престижно иметь дом «на ораниенбаумском берегу».

Киоск–беседка в мавританском стиле украшал до 1960–х годов двор дома № 26 по Михайловской ул., где провел лето 1886 года, находясь в зените славы, поэт А.Н. Плещеев.
Архитектура Ораниенбаума
Напомним, что швейцарский стиль в дачной архитектуре своим главным элементом в конструкции здания имел не столько фасон отделки фасадов, сколько непременный прогулочный балкон–галерею по периметру здания. Если местность вокруг была всхолмленной или имела водоем, то создавалась иллюзия обзора в швейцарских Альпах... «Швейцарский» дом «иностранца Герликофера» вблизи Красного пруда, вскоре приобретенный дворцовым правлением для лесничего, к моменту нашей фотофиксации уже утратил свой характерный прогулочный балкон. Вблизи располагалась «кошелем», то есть в одном объеме, стильная хозяйственная служба — конюшня, каретник, сеновал. В этих местах провел лето 1901 года художник «Мира искусства» Александр Бенуа с семьей и оставил часто цитируемые литературные воспоминания.

В завораживающем великолепии сохранялась трехэтажная «швейцарская» дача Одэна (последнего владельца) в Кронколонии, к западу от Ораниенбаума. Каменный нижний этаж служил постаментом для более широкого деревянного двухэтажного объема, поддерживаемого мощными балочными кронштейнами. По­видимому, первые обитатели его верхнего этажа в Крымскую войну 1853–1856 годов могли свободно наблюдать из окон англо­французскую морскую эскадру на подступах к Кронштадту.

Русский стиль времени Николая I представлен в наши дни лишь бревенчатой с обильной пропильной резьбой «дачей для приезда» на территории музея–заповедника вблизи Кавалерского корпуса. До 1970–х годов имелась бывшая «дача чиновницы Дудиной» в начале Еленинской ул., деревянные флигели которой образовывали к югу характерный парадный двор — курдонер. В середине XIX века покупкой этой дачи завершилось формирование дворцовой территории ораниенбаумского имения Романовых.

После устройства Петергофской железной дороги и ее продолжения до Ораниенбаума в 1864 году здесь активизировалось деревянное дачное строительство. Одноэтажную застройку сменяют преимущественно двухэтажные здания, происходит «индивидуализация» их фасадов согласно личным вкусам заказчиков, — говоря языком того времени в «приятном» стиле. Важнейшая планировочная деталь многих построек данного периода в Ораниенбауме (Пароходная ул., № 7, Краснофлотское шоссе, № 16 — дача купца Максимова, — наличие на кровле зданий фонарика–бельведера, что диктовалось близостью Финского залива и эффектной во все времена года панорамой близлежащего Кронштадта. Вот как эту традицию запечатлел Петр Гнедич на страницах популярного журнала «Нива» в 1878 году: «Вокруг затишье, местность красивая, виды на взморье превосходные, на каждом балконе или узорной вышке как на вершине — à la pointe — сидишь...»

Период эклектики с ее смешением элементов различных исторических стилей (III–й этап в архитектуре) характерен для России последней трети XIX века По существу, это было время формирования особняка нового типа с «разумной экономией», фасады которого выделялись асимметричной компоновкой. Например, большие «поместительные» дачи на Михайловской ул., № 37/11 (угол Парковой), или в Мартышкине на Ивановской ул., № 4 и на Морской ул., № 5. А в снесенной в 1990–е годы усадьбе «Дубки» петербургского городского головы В.А. Ратькова­Рожнова к западу от Ораниенбаума имелся уникальный интерьер отдельно стоящей в парке веранды.

Подлинным украшением Еленинской улицы, этого некогда архитектурного «оазиса» Ораниенбаума, до 1980–х годов было репрезентативное здание — дом № 8, близкое к неорусскому стилю. Особенно впечатляло высокое качество накладной резьбы и вычурная композиция лицевого фасада с тремя шатровыми завершениями. Теперь по соседству со здешним пустырем «последние дни доживает» элегантная постройка с башенкой — дом № 10, стиль которой служит наглядным примером ропетовского направления (архитектор И.П. Петров). Хорошо сохранился оригинальный одноэтажный на высоком подвале, имеющий мезонин и бельведер дом № 14 на той же улице. Сюрпризом его архитектурного облика является сочетание в наличниках окон итальянского лучкового сандрика и вездесущего русского стиля.

Архитектура ОраниенбаумаРедчайший даже для Петербурга пример использования в деревянной обшивке дома мотива «алмазная грань» имелся до 1970–х годов на Иликовском пр., № 26. Этот настоящий «дом­сказку» украшал крытый балкон с имитаций в дереве кружевных занавесей. Изящная дача в англо­русском вкусе инженера и предпринимателя А.Н. Еракова, друга Некрасова, Салтыкова–Щедрина и Менделеева, до 1980–х годов отмечала въезд в Ораниенбаум со стороны железнодорожного переезда. Редкий случай, когда точно известен архитектор и дата строительства — П.П. Шрейбер, 1877 год. На этом же береговом уступе, чуть дальше, до недавнего времени украшала панораму города безымянная дача с эркером–верандой.
Так называемый «ложный фахверк», имитирующий каркасную конструкцию стен, был мастерски представлен в настоящей Дворцовой даче на берегу Красного пруда, а также на фасадах приюта Общины сестер милосердия, Екатерининская ул., № 11.

Архитектура начала 1900–х годов ознаменовалась появлением нового стиля модерн с его тягуче–плавными растительными мотивами (IV–й период). Образчики модерна в деревянном зодчестве Ораниенбаума, к сожалению, зафиксировать фотографически никому не удалось. Интереснейший пример северной ветви модерна по характеру решений плана и фасадов деревянного особняка в качестве исключения сохранился в Нагорной части Ломоносова на ул. Сафронова, № 7: живописный дачный «терем» начальника ораниенбаумской офицерской Стрелковой школы Л.В. Гапонова сложен из бревен и украшен немногочисленным блестяще выполненным декором.

Четыре периода отечественной архитектурной мысли на протяжении более века были представлены в осуществленных образцах деревянных домов Ораниенбаума. Немые свидетели нескольких войн и революций, они избежали вражеской оккупации, но не пережили нашего равнодушия. Это был неформальный музей деревянного зодчества под открытым небом, теперь же — мартиролог непоправимых утрат городской культуры. Досадно, что ни один из многочисленных государственных музеев, в том числе Ломоносова и Петродворца, так и не создал полноценной коллекции видов исчезающих на наших глазах построек. Таков печальный итог бесхозяйственности приближающегося 300–летия Ораниенбаума.

Дом с витражами  на Еленинской улице Ораниенбаума, уничтожен
Дом с витражами на Еленинской улице Ораниенбаума, уничтожен

Дом начальника Ораниенбаумской стрелковой школы Л.В.Гапонова, ул.Сафронова, д.7. фото 50-х.

Дом начальника Ораниенбаумской стрелковой школы Л.В.Гапонова, ул.Сафронова, д.7.
А вид Гапоновской дачи с севера был потрясающий, мне почему-то он очень нравился, русскую сказку "Сивка-Бурка"напоминал, когда "разогнал Иван коня, прыгнул, три бревна не допрыгнул. Народ охнул. …
— Снова был добрый молодец, до царевны доскакал, царевну поцеловал, шитый платочек из рук вырвал, а сам прочь повернул."
Tags: 50-е, Ленинград и Ленинградская область, деревянная архитектура
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments