November 4th, 2019

Закат над Кремлем

Памятник Ленину

Алтай. Село Иня на Чуйском тракте. Онгудайский район. Слияние рек Чуя и Катунь.
Фотография

Collapse )


Надпись на памятнике "Владимиру Ильичу Ленину от горцев Куртатинского ущелья. Установлен 21 января 1924 г." (https://descolorio.livejournal.com/25891.html)

Первый памятник Ленину
Именно так считают осетины говоря о памятнике Ленину в Куртатинском ущелье (Северная Осетия). Я не стал проверять эту информацию, но судя по надписи на памятнике (по сути надгробный камень) он действительно, если не первый, то один их таковых в России, т.к. был установлен (с поразительной быстротой) в день смерти вождя.

Символично, что здесь Ленин и Сталин остаются неразлучными, ведь по диагонали на другой стороне улицы в 1950-е годы жители Кртатинского ущелья установили бюст Сталина, который избежал разрушения, в отличие от большинства подобных изваяний в стране. По моему мнению, это связано с наличием у Сталина осетинских предков по отцовской линии (прадед Заза). В других местах Северной Осетии также встречаются памятники Сталину.

Collapse )
фу

Омерзительно



НеТ, интересно, кто ЭТО организовал, кто дал детей для этой съемки, а главное, кто за это ответил по закону?
Закат над Кремлем

русские хакеры и сталинские соколы


<В 1942 году берлинские жители ахнули когда из уличных репродукторов громко зазвучал размеренный голос Левитана. Тот самый - "От советского информбюро", "Работают все радиостанции Советского Союза!". Чтобы это стало возможным напряженно работала группа талантливого советского радиофизика, военного конструктора Бориса Асеева.

[нет таких преград, которые не смогли бы одолеть советские люди]
Борис Павлович родился в Рязани, с детства увлекся радиоприемниками, день и ночь пропадал в местном радиокружке.
Свой первый детекторный приемник будущий великий конструктор спаял из двух бритвенных лезвий и самодельной катушки из медной проволоки, намотанной на карандаш. Было ему тогда всего одиннадцать лет.

С того простенького приемника, способного еле-еле ловить одну фиксированную частоту, начнется долгий и непростой путь большого ученого. За свою плодотворную научную жизнь Борис Павлович создаст множество уникальных радио-приборов.

Его портативную рацию весом всего два килограмма с большой благодарностью вспоминали полевые связисты и корректировщики огня. Ничего подобного тогда не было ни у нас, ни у немцев.

За свои выдающиеся военные разработки по связи и радиолокации конструктор Асеев будет представлен к званию генерал-майора. Для кабинетного конструктора - вещь совершенно неслыханная.

Как Сталин подытожил речь ГеббельсаЕму же принадлежит честь разработки того самого устройства, что позволило выступить в Берлине дуэтом с германскими пропагандистами. В 1942 году группа конструкторов под руководством Асеева разработала электромеханическое реле, позволявшее согласовывать колебания в двух контурах с точностью до фазы.

По простому говоря - радиостанции с таким реле могли перехватить любую волну и вещать вместо нее на этой же частоте.
По личному приказу Сталина была проведена берлинская радио-операция. Было крайне важно показать немцам, что их хваленое превосходство в области военной связи превзойдено на целую голову.

В обстановке совершенной секретности НИИ, в котором работал Асеев, было разработано устройство, позволяющее настраиваться на радиоволны официальных германских трансляций. Командующему авиацией дальнего действия Голованову была поставлена задача доставить устройство самолетом на территорию Германии, чтобы мощности хватило перебить немецкую передачу.

Советский тяжелый бомбардировщик ночью пересекает линию фронта и кружит недалеко от германской столицы. Трансляцию предполагалось проводить прямо с воздуха, с борта бомбардировщика.

Для уверенной передачи вдоль бортов самолета на всю длину протянулись блестящие тросы передающих антенн. За время долгого перелета дребезжащий звон тросов уже не воспринимался экипажем как посторонний звук.

Настало время очередного выступления главного фашистского пропагандиста - доктора Геббельса. По обыкновению, герр Геббельс был многоречив и взывал к самым глубоким чувствам. Он вещал о том как доблестные немецкие солдаты героически бьются с "красными ордами".

Сравнивал их "подвиги" с фермопильским походом царя Леонида. Говорил, что немецкие солдаты превзойдут в веках славу трехсот спартанцев, остановивших "Бессмертных" - личную гвардию царя персов.

Едва отзвучала последняя пафосная фраза германского пропагандиста, берлинские радиоприемники снова ожили....

Миллионы германских граждан услышали четкий, с легким славянским выговором по-немецки, голос Левитана:


- Раз в семь секунд на советских фронтах получает свою пулю германский солдат или офицер. Господин Геббельс выступал почти полчаса. За время его речи в боях с Красной Армией погибло двести пятьдесят немецких агрессоров. В рядах этих убитых борцов за интересы кучки германских империалистов могли оказаться Ваши мужья, братья, сыновья.

Голос легендарного советского диктора уже беспощадно грохотал из репродукторов над замершими немецкими улицами:

- Мы знаем, что не Вы, не честный немецкий народ развязали эту бессмысленную бойню. Вместе остановим преступное гитлеровское безумие! Мир народам!

Изумление и бессильную ярость нацистских чиновников было невозможно передать. Кроме унижения всей пафосной нацистской пропаганды, немецкие руководители ярко и выпукло осознали - эпоха нацистского технического превосходства в радиосвязи закончилась.

Вручая конструкторам группы Асеева заслуженную Сталинскую премию Первой степени, Верховный скажет так:

- То, что Вы совершили, товарищи, гораздо важнее создания любого, даже столь замечательного прибора. Вы показали всему миру, что советские инженеры, советские ученые достигли и превзошли вершины достижений самой передовой технологии. Нет таких преград, которые не могли бы преодолеть всеми вместе советские люди. В этом - главное значение Ваших открытий!
</span>

Из книги “Радио в дни войны”, 1982


из комментариев:
...В Великую Отечественную Войну на Крестовском острове в Ленинграде работала советская радиостанция. Она вещала на Финляндию на чистом финском языке, на одной частоте с официальным финским радио.
Советский диктор встревал в передачи, блистал остроумием (как только финский диктор говорил фразу "прослушайте пожалуйста новости", советский тут же добавлял: "Ну, то есть, не новости, а свежее геббельсовское вранье"), рассказывал свежие анекдоты про гитлера, добавлял к выпускам новостей точку зрения советской стороны и т.п. Выпуски новостей с советскими комментариями были популярны, как фильмы в переводе Гоблина.
Немецкое командование и руководство Финляндии эта ситуация бесила. Всю войну немцы прилежно лупили артиллерией по лесному массиву на острове, где, как они полагали, находилась передающая антенна. Догадаться, что антенной является трос одного из 15 аэростатов заграждения над островом, они так и не смогли. А может догадались, но так и не смогли надежно ее уничтожить.....
Cоветская радиостанция была мощнее и намного, поэтому попросту передавливала финское национальное вещание.

В книге “Радио в дни войны” (М., Искусство, 1982) бывший редактор немецкого отдела Московского радио, а впоследствии заместитель министра иностранных дел Германской Демократической Республике Рихард Гиптнер вспоминает, как они за минуты могли перечеркнуть то, что часами твердили нацистские пропагандисты: “Вот выступает по радио Геббельс. Распинается о героизме фашистских солдат, сражающихся “как древние греки у Фермопил”. Едва министр завершает свою лживую речь патетическими возгласами, как миллионы немцев слышат из репродукторов спокойный, даже несколько монотонный голос: “Каждые семь секунд в России погибает один немецкий солдат. Герр Геббельс говорил двадцать минут, за это время в России погибло 170 солдат немецкой армии. Среди них мог оказаться твой муж, брат, сын. Долой гитлеровскую войну!”. Эффект от такой передачи был поразительным”.
* * *
Владимир Сергеевич Бушин расставляет всё по полочкам:

Как вы думаете, читатель, кто во время войны был для Гитлера самым опасным, самым ненавистным, самым проклинаемым человеком? Вы, конечно, пожмёте плечами: что за вопрос! Разумеется, Сталин — вождь Советского Союза и Верховный Главнокомандующий Красной Армии, которая остановила немцев, а потом и погнала их до самого Берлина, что вынудило Гитлера, очень боявшегося щекотки, покончить жизнь самоубийством. Жертва культа личности…

[«враг № 1»]Я тоже всегда думал, что Сталин был для Гитлера, так сказать, врагом № 1, если бы ему взбрело на ум нумеровать их. Даже читал где-то, что он однажды заявил: надо русский народ разгромить так, чтобы в нём никогда не могли народиться личности, подобные Сталину. И не только для Гитлера, конечно. Альберт Шпеер в своих знаменитых воспоминаниях писал, что Риббентроп мечтал о международной конференции с участием Сталина, на которой он, Риббентроп, застрелил бы его, для чего ему в ведомстве Гиммлера была изготовлена хитроумная стреляющая ручка.

Но вот представьте, есть люди, которые много лет твердят, как ныне «Российская газета»: «Гитлер считал одним из главных врагов рейха Юрия Левитана», что «врагом № 1» был для него вовсе не Сталин и Красная

Армия, а этот диктор советского радио. Сталин же «числился в списке Гитлера под номером два». Судя по всему, маршал Жуков значился врагом № 3, Василевский — № 4, Рокоссовский — врагом № 5 и т. д.

Позвольте, могут сказать, но Левитан не сказал ни единого своего слова о Гитлере и о его рейхе, он всего лишь читал тексты, — не свои, как могли читать Константин Симонов, допустим, стихотворение «Убей его!» и Илья Эренбург свои пламенные статьи, а официальные тексты, которые ему давали по службе. Читал замечательно, прекрасно, талантливо. Но ведь в этом не было ничего героического, это не связано было ни с какой опасностью, кроме той, которой во время войны подвергались многие граждане страны не только на фронте, но и в тылу, как, допустим, все москвичи во время налётов немецкой авиации. Тогда погибло около двух тысяч.

За время с первого налёта 22 июля по 15 августа 41 года было 17 налётов на Москву, я их помню. Но как раз в августе Юрий Левитан и Ольга Высоцкая, тоже замечательная диктор, были отправлены в Свердловск, потом в Куйбышев, и уже оттуда вещали: «Говорит Москва!..». Это было разумно, целесообразно и уменьшало опасность для жизни ценных дикторов.

И вещали они, понятное дело, на русском языке, и кроме разведывательных и пропагандистских спецслужб, никакие немцы их не слушали, и потому если советских людей голос Левитана радовал или огорчал, тревожил, то на немцев он не мог оказать никакого влияния, они его не знали. И Гитлер, по горло занятый куда более важными проблемами войны, наверняка и не знал о Левитане, и не составлял он никакой дурацкий номерной список врагов, — больше ему делать было нечего! Это несуразная выдумка наших суперпатриотов.

Нет! Ничего подобного! — читаем мы. «Один маршал сказал, что Левитан для фронта был равен дивизии, которая пришла на помощь в самый решающий момент боя». Во-первых, кто этот маршал? Молчание. До сих пор военная тайна. Во-вторых, как видно, автор думает, что в окопах и землянках всюду висели громкоговорители или мы таскали с собой транзисторные приёмники и все слушали радио Москвы. Увы… На самом деле в массе своей у солдат не было возможности слушать радио. В-третьих, ведь Левитан не только радовал сообщениями о наших успехах, но и огорчал новостями о наших неудачах — какая же тут непременная «дивизия, пришедшая на помощь»?

Нет! — опять слышим мы. «За голову Левитана Гитлер назначил награду в 200 тысяч рейхсмарок. Но главный голос страны оберегали на государственном уровне, о его внешности запускалась дезинформация, и никто не знал, как выглядит человек, который вгоняет в ступор фашистского фюрера». Что значит «в ступор» — Гитлер соображать переставал или в обморок падал? Да ведь он не знал же русский язык и не слушал передачи «Говорит Москва!». Если уж его кто и «вгонял в ступор», но это Красная Армия и её полководцы.

Оказывается, в жизни Левитана большую роль сыграл Сталин. «Культура» пишет: «Левитан значился главным диктором страны. Таково было решение главного человека страны». Сталин иногда и звонил Левитану, и делал ему подарки, например, как-то подарил коробку цветных карандашей. Прекрасно. Только у нас не было звание «главный диктор», а если было бы, то присвоением его занимался бы не Сталин. С другой стороны, а зачем диктору цветные карандаши?

Однажды осенью 1942 года, читаем дальше, Юрия Левитана срочно и «несколько(!) неожиданно» вызвали из Свердловска в Москву для встречи со Сталиным. «— Вот вы какой, товарищ Левитан, — пишет автор так, словно и сам участвовал в этой встрече. — А я вас представлял по-другому… великаном. Вы обладаете мощной силой воздействия на людей»… И дальше целая речь в таком духе. В конце Сталин спросил, не нужна ли какая помощь или охрана. И Левитан будто бы ответил, что помощи никакой не надо. «А чтобы голос не садился, ношу теплые валенки». Да какие же валенки, если дело происходит осенью? И какой — осенью 42 года, в пору самых страшных решающих сражений Сталинградской битвы! И вот даже в такие дни Верховный Главнокомандующий счёл нужным и нашёл время вызвать диктора из Куйбышева и побеседовать с ним. Но мало того! «На следующий день утром в квартиру Левитана позвонили, и в дверях появился военный, который протянул хозяину вещмешок. В нем оказались две пары добротных армейских валенок, подшитых кожей». Замечательно! Только как человек, износивший на фронте не одну пару валенок, должен заметить, что самые добротные валенки не подшивались кожей, которая на морозе превратила бы их в салазки, и невозможно было бы сделать ни шага. Впрочем, для человека, вгонявшего в ступор Гитлера Верховный Главнокомандующий мог и сам подшить валенки — у него ж отец, как известно, был знатным сапожником, авось, и великому сыну кое-что перепало от его таланта.

Но особенно увлеченно автор пишет о том, как о войне было объявлено и о роли Левитана в её победном окончании. Вы только послушайте: «Первым(!) о начале Великой Отечественной 22 июня объявил по радио Молотов». Первым... Первым, но… как бы это сказать?.. неэффективным, что ли, ибо «миллионы советских людей по-настоящему осознали происшедшее только услышав Левитана». То ли не поверили наркому иностранных дел, то ли он недостаточно выразительно говорил.

А вот Левитан!.. Он будто бы понимал «скольким людям мои слова перевернут жизнь». Да не его это слова, а Молотова и Сталина, написавших то трагическое обращение к народу. Автор этого не соображает и прёт дальше: только «эта уверенная речь Левитана, трагический оптимизм помогли миллионам людей собраться в суровый час, поверить в надежду». Для таких людей приходится повторять: не его это речь, его тут был только голос чтеца.

А о конце войны даётся такая байка: «Весной 1945 года Верховного всё чаще стали спрашивать: „Товарищ Сталин, когда же будет(!) победа? ”, на что он отвечал: „Когда Левитан объявит, тогда и будет”».

Вот до чего дошло: наша победа была в руках диктора радио.

Повидал я на своем долгом веку олухов царя небесного, но такого… Впрочем, нечто похожее мы слышали не так давно от критика Б.Сарнова. Он уверял, что когда началась война, всё рухнуло, все растерялись, перепугались, запаниковали, и не растерялся только один мудрый и мужественный Илья Эренбург, он единственный знал, что делать: надо бить немцев!

Вы хотите знать, кто автор комической блажи, которую я цитировал? Но тут я должен вернуться почти на тридцать лет назад — в 1985 год. Тогда подобные публикации о Ю.Левитане появлялись, например, в «Комсомольской правда», главным редактором которой был Г.Н.Селезнев. Я ему однажды отправил такое письмо, которое потом вошло в мою книгу:

«Уважаемый тов. Селезнев,

в связи с сорокалетием Победы в нашей прессе наряду с серьёзными, дельными публикациями напечатано немало малограмотного вздора, легкомысленной чепухи, оскорбительной для великой даты. В этом неблаговидном деле ваша газета, пожалуй, превзошла все остальные.

Чего стоит хотя бы одна статейка «Победно звучал его голос», посвящённая Юрию Левитану. Он был замечательным, прекрасным диктором, но всего лишь человеком, который оглашал официальные тексты, которые получал. И голос его звучал, разумеется, не только победно, но и драматически, скорбно, порой страшно — такова была война.

Да, к его голосу в годы войны все привыкли, он был одной из «примет», «деталей» тех лет… Но есть люди, которые, сея смуту в умах, пытаются из достойного, талантливого труженика эфира сделать необыкновенного героя войны. Левитан был награждён высокими орденами, ему присвоили звание Народного артиста СССР, после смерти назвали его именем морское судно, повесили мемориальную доску на доме, где он жил (а также на зданиях в Свердловске и Куйбышеве, где он работал), — казалось бы, не мало. Но вот некто Ю.Белкин подсовывает вам комически нелепое сочинение о Левитане, и вы печатаете его с двумя фотографиями».

Дальше я кратко пересказывал статью Белкина, из которой следовало, что о нападении Германии объявил вовсе не Молотов, а Левитан, что «немецкая разведка в бессильной злобе разработала план уничтожения или похищения Левитана», что Гитлер «предлагал своим подручным сто тысяч за то, чтобы вывезти Левитана в Берлин, но наши чекисты сорвали планы фашистской разведки». Хоть фильм ставь «Подвиг диктора» или «Охота на Левитана».

В конце я писал: «Не ставьте же ни газету, ни себя, а главное — покойного Юрия Борисовича в смешное и глупое положение». (Колокола громкого боя. — М., 1994. С. 163—164).

И вот минуло тридцать лет. И всё то же, только 100 тысяч выросли уже до 200 да придуман список личных врагов Гитлера. Кто это сделал? У меня нет сейчас под рукой газеты со статьей и не могу точно вспомнить имя автора. Кажется, Турецкий, а может, Персидский. Да имя и неважно. Мало ли что может кому-то втемяшиться. Главное, кто напечатал, где?

Так вот, появилось это сочинение Персидского в одной патриотической газете.


* * *


[Радиосвязь во время войны]Радиосвязь во время войны

Немцы, совершая массированный налет на Москву, надеялись вызвать не только панику среди населения, но и в первую очередь вывести из строя оборонные объекты, разрушить электростанции и крупные заводы, архитектурные памятники. Как известно, это им не удалось!

Всего на Москву было совершено 134 налета, в которых участвовало более 9 тыс. бомбардировщиков, но прорваться к городу смогли только 243 самолета. И в этом немалая заслуга военных связистов, которые использовали средства радиосвязи воздушного наблюдения, оповещения и предупреждения бойцов ПВО и командования истребительной авиации.

Уже в июле 1941 г. техника и оборудование связи были эвакуированы в тыл, аппарат Наркомата связи переехал в Уфу, а в октябре на восток страны были переправлены мощные радиовещательные станции Москвы. Народный комиссар связи И. Т. Пересыпкин был назначен заместителем Наркома обороны и начальником связи Красной Армии. Позднее он был удостоен звания Маршал войск связи.

С 6 сентября 1941 г. Центральное радиовещание начало передачи из осажденного Ленинграда, которые продолжались все 900 дней блокады. В октябре вокруг Москвы и многих важных объектов страны были установлены радиолокационные станции, входившие в систему ПВО.

Надежная радиосвязь – залог успеха

В первые месяцы войны противнику удалось разрушить значительную часть наших воздушных и полевых кабельных линий, что привело к длительным перерывам в работе проводной связи. Стало необходимым обеспечить надежное управление войсками и их тесное взаимодействие, особенно во время боев в тылу противника и, безусловно, в авиации, бронетанковых войсках и Военно-морском флоте, где радиосвязь являлась единственным средством связи.

Во время войны крупнейшие отечественные радиозаводы и научно-исследовательские институты сумели усовершенствовать и модернизировать радиостанции, находящиеся на вооружении войск, и создать новые, более эффективные средства связи. В частности, были изготовлены переносные ультракоротковолновые радиостанции, предназначавшиеся для стрелковых и артиллерийских частей, радиостанция РБМ-5 повышенной мощности, экономичная и надежная, которая использовалась и как личная радиостанция командующих армиями, корпусов и дивизий, несколько типов специальных танковых радиостанций, радиостанций воздушно-десантных войск, разнообразные конструкции радиоприемников. Высокую оценку получили специальные ультракоротковолновые радиостанции для Военно-воздушных сил, а также радиостанции наведения для истребительной, бомбардировочной и штурмовой авиации.

Огромную роль в улучшении военно-морской связи сыграли разнообразные радиопередатчики и радиоприемники, гидроакустические и гидролокационные станции. За годы войны противник потерял более 700 боевых кораблей и вспомогательных судов и около 800 крупных морских транспортов. Во время боев под Москвой благодаря бесперебойной радио- и проводной связи командование сумело обеспечить оперативное руководство действиями войск, и фашистские захватчики были отброшены на 120–140 км к западу от столицы. Вся страна узнала о подвиге сержанта батальона связи И. С. Новикова, который, исправляя поврежденную линию связи, был смертельно ранен, но сумел зажать в зубах концы поврежденной линии, не допустив обрыва связи. Сержант был посмертно награжден орденом Красного Знамени. Позднее такой же подвиг совершил связист во время обороны Сталинграда.

Радиосвязь сыграла неоценимую роль в организации и руководстве партизанским движением, координацией действия партизанских штабов с частями Армии и Флота. Сотни радиолюбителей-коротковолновиков служили радистами в партизанских отрядах, где телефонная связь зачастую была практически невозможна. В 1942 г. специально для партизанских частей были созданы экономичные переносные легко маскируемые радиостанции с автономным питанием.

Триста радиостанций на 1 км фронта

Можно привести немало примеров успешного использования радиостанций в годы войны. Так, во время Сталинградской битвы действовало около 9 тыс. радиостанций, а в освобождении Белоруссии в 1944 г. использовалось более 27 тыс. радиостанций различных типов. В начале 1944 г. при прорыве укреплений фашистских войск под Ленинградом взаимодействие всех войск Армии и Флота обеспечивали свыше 4 тыс. радиостанций. На завершающем этапе войны во время крупных наступательных операций на 1 км фронта приходилось более 300 радиостанций. Следует отметить, что практически все радиооборудование быодства, поставки из-за границы не превышали нескольких процентов объема внутренних ресурсов.

В конце декабря 1943 г. была введена в строй сверхмощная радиовещательная станция на 1200 кВт с оригинальной антенной системой. В том же году на радиомагистрали Москва – Нью-Йорк был установлен фототрансмиттер, позволявший увеличить скорость телеграфной передачи до 1 тыс. слов в минуту.

В ходе боев особая роль принадлежала специальным подразделениям радиопомех, созданных в составе Управления войсковой разведки Генштаба Красной Армии. Станции радиопомех были оснащены всей необходимой аппаратурой и транспортными средствами. За важнейшими радиосетями противника велось круглосуточное наблюдение, выявлялись основные и запасные частоты вражеских радиостанций. С середины 1943 г. специальные самолеты–постановщики помех успешно противостояли действиям немецкой авиации.

Радиопомехи не только нарушали управление немецкими войсками и подавление средств связи, но и осуществляли радиодезинформацию и радиодемонстрацию на ложных участках сосредоточения войск. Одновременно с радиопомехами наносились удары по командным пунктам и радиолокационным системам вражеских войск.

Приведем несколько примеров применения радиопомех в важнейших сражениях. Во время окружения 6-й полевой армии Паулюса под Сталинградом для дезинформации штаба армии была выделена специальная радиостанция с позывными войск Манштейна, пытавшихся деблокировать окруженную группировку противника. Командующий группой войск, защищавших Кенигсберг, генерал-полковник Ляш, взятый в плен, показал: «…эффективные действия забивающих средств русских не давали возможности использовать радиосвязь, и мои действия не могли координироваться ставкой верховного главнокомандующего. Это послужило одной из причин моей капитуляции».

Исключительно напряженной и ответственной была работа военных радистов во время Берлинской операции, они обеспечивали многоканальную радиосвязь. Во время уличных боев очень эффективно использовались переносные коротковолновые и ультракоротковолновые радиостанции. Например, только за несколько дней 132-й радиодивизион сорвал передачу по радио более 170 срочных боевых приказов командования противника.

2 мая 1945 г. после взятия Берлина был проведен первый радиорепортаж из города. 9 мая все радиостанции СССР транслировали торжественный салют в Москве. 24 июня состоялся репортаж с Красной площади о Параде Победы.

Правительство отметило исключительно важную роль военных связистов в победе над фашизмом. За годы войны 278 бойцов и командиров-связистов были удостоены высокого звания Герой Советского Союза, а несколько сотен стали полными кавалерами ордена Славы. Большая группа ученых и инженеров за разработку и внедрение новейших средств радиосвязи была удостоена государственных премий и других правительственных наград.

Отмечая роль радио в культурной и политической жизни населения и обороны страны, а также в целях популяризации достижений отечественной науки и радиолюбительства 7 мая был установлен ежегодным Днем радио. Были учреждены золотая медаль А. С. Попова и значок «Почетный радист».

продолжение: Крылья над Берлином

Закат над Кремлем

Крылья над Берлином

продолжение. начало здесь

Советская армия дошла до Берлина в победном 1945-м, однако наши лётчики бомбили немецкую столицу уже в начале войны: в августе-сентябре 1941-го, в ответ на бомбардировки Москвы, и ровно через год — в 1942-м.

Но если о первых авианалётах сказано и написано много, то операция 1942 года долгое время была окутана завесой тайны, что порождало множество порой самых неправдоподобных слухов.

О том, как было на самом деле, рассказывает липецкий учитель Владимир Меркурьев, который лично знал некоторых её участников.


Слева направо, сверху вниз:

1. ГСС Сенатор Василий Трофимович, погиб 29.09.1944
2. ГСС Душкин Иван Ефимович, погиб 08.08.1943
3. ГСС Захаров Сергей Иванович, умер 27.08.2007
4. ГСС Барашев Дмитрий Иванович, погиб 23.08.1943
5. ГСС Филин Леонид Алексеевич, умер 20.02.1975
6. ГСС Петелин Юрий Николаевич, умер 04.03.1998
7. ГСС Петров Александр Федорович, умер 10.07.1986

8. Пашинкин Сергей, радист (нет информации)
9. Петелько, штурман (нет информации)
10. ГСС Паращенко Феодосий Карпович, умер 26.10.1978
11. Сухарев Михаил Николаевич, штурман (нет информации)
12. Фатин Алексей Иванович, радист (нет информации)

13. Гречка, радист (нет информации)
14. Куропаткин, радист (нет информации)
15. Андриевский Борис Алексеевич, радист, погиб в концлагере в 1942 г.
16. Трегубенко Леонид, радист (нет информации)


[читать]

Первые удары
Весной 1942 года Государственный Комитет Обороны СССР передал дальнюю и тяжёлую бомбардировочную авиации в непосредственное подчинение Ставке Верховного Главнокомандующего. В состав авиации дальнего действия (АДД) вошли восемь дальнебомбардировочных авиадивизий, в том числе и 752-й авиаполк, базировавшийся с августа 1941 года на аэродромах Липецка. Командовал полком участник боёв в Испании и Китае подполковник Иван Бровко.

В июне 1942-го лётчики получили приказ: готовиться к бомбардировке вражеских объектов в глубоком тылу. Конечно, заманчиво было ударить по Берлину в канун первой годовщины войны. Но опасно: в двадцатых числах месяца самые короткие и светлые ночи — в таких условиях самолёты легче засечь. Командующий авиацией дальнего действия Александр Голованов сумел отговорить Сталина и перенести налёты на фашистскую столицу на более позднее время. Вместе с тем Ставка приказала командованию дальней авиации повторить удары по Кёнигсбергу и другим городам Восточной Пруссии.

17 экипажей под командованием Бровко прилетели на аэродром в Монино под Москвой, где собиралась объединённая группа из лучших экипажей АДД. Там им вручили новые модифицированные самолеты. А ночью 2 июля состоялся первый массированный авиаудар.

«Экипаж Сергея Захарова со штурманом Александром Петровым летели на Тильзит, — рассказывает Владимир Меркурьев. — Оба волновались: вдруг в сплошном мраке ночи при низкой облачности проскочат мимо. Но когда через три с лишним часа под самолётом мелькнула матовая поверхность Немана, успокоились: вышли к Тильзиту. Ещё несколько минут — и Петров сбросил бомбы на военные предприятия заводского района. Другие самолеты бомбили склады оружия и боеприпасов, нефтехранилище. С рассветом все экипажи благополучно вернулись на аэродром. А вечером — снова на задание: бомбить Инстербург на реке Прегель».

Первые успешные полёты к городам фашистской Германии в то время, когда гитлеровские войска рвались к Сталинграду, Кавказу, стояли у стен Ленинграда, физически закаляли экипажи, вселяли уверенность в победе.

«Обманули» зенитки
18 июля 75 советских бомбардировщиков вылетели на Кёнигсберг. Среди них был и экипаж Юрия Петелина. Вот что рассказал о том полёте его стрелок-радист Василий Гречко: «Боевые машины с полным боекомплектом и подвесными баками медленно набирали высоту. На линии фронта нас запоздало обстреляли зенитки. Входим в плотную облачность. Высота 3500 м. Неожиданно появились вспышки огней. „Неужели зенитки бьют?“ — предположил штурман Власов. „Нет, — ответил Петелин. Это грозовые разряды“. Вскоре концы винтов образовали огненные кольца. С плоскостей, казалось, срывались языки пламени. Корпус самолёта так наэлектризовался, что начал светиться.

К Кёнигсбергу вышли с 10-минутным опозданием. „Развесили“ осветительные бомбы. Вскоре подошли другие экипажи. Взрывы, большие очаги пожаров. Теперь подсвечивать цель нет смысла. По небу забегали лучи прожекторов, но они терялись в облаках. Зенитчики установили заградительный огонь на нескольких высотах. Но наши лётчики научились „обманывать“ зенитки: по теории вероятности в одну точку снаряд дважды не попадает, — и поворачивали машины в места взрывов зенитных снарядов».
Однако летать в таких метеоусловиях было крайне сложно. «На Кёнигсберг мы послали 75 самолётов, а пробиться к цели смогли только 38, остальные бомбардировали запасные объекты, — написал в 1981 г. в своей книге маршал Н. С. Скрипко. — Врага научились побеждать, а с природой надо считаться».
Через 10 дней советские асы вновь повели машины на Кёнигсберг. Теперь бомбили полным составом. В этот раз погода авиаторам благоволила. Каждую ночь, зачастую и дважды, отправлялись экипажи в глубокий немецкий тыл: переносили войну туда, откуда она пришла. Несли не только бомбы, но и листовки о положении на фронтах для томящихся в оккупации советских людей.

Это за Москву!
12 августа накануне Дня авиации лётчикам Сергею Захарову и Александру Петрову вручили ордена Ленина. А вечером 20 августа Захаров поднял в воздух тяжело гружёную машину. На борту — бомбы большой взрывной силы. Их нужно было донести до Варшавы.

«На этот раз погода выдалась прекрасной: небо почти безоблачное, показалась луна, но вскоре ушла за горизонт, — продолжает Владимир Александрович. Дальше самолёт шёл в кромешной темноте по приборам. Наконец, показалась Варшава. Противовоздушная оборона фашистов почти не оказала никакого сопротивления. Петров сбрасывал бомбы методично, одна за другой, приговаривая: «Это — за Москву, это — за Ленинград, а это — за Белоруссию».
Все экипажи вернулись на аэродром. А вечером по радио Юрий Левитан объявил: «В ночь на 21 августа наши самолёты бомбардировали важные объекты немцев в городе Варшаве и в некоторых районах Восточной Пруссии и Верхней Силезии».

И вот 26 августа — долгожданный вылет на Берлин. Самолёты вышли к Балтике, а там — сплошные грозы. К Берлину пробилось только несколько экипажей, другие сбросили бомбы на порты Польши и Кёнигсберг. Вторая попытка — 29 августа. 12 экипажей бомбардировщиков, а с объединённой группой более 200, готовились к полёту на столицу Рейха. Лётчики молодые, некоторые — совсем ещё ребята. Петелину — 21 год, Дмитрий Барашев, тоже почти наш земляк, и того моложе, старше всех Захаров — ему 23. Синоптики обещают сносную погоду. Но как можно за тысячи километров предсказать погоду, если оттуда не поступают метеоданные? Так что прогноз был очень приблизительный.

«Что такое полёт на дальнюю цель? Обширные грозовые фронты, сильные ветры на больших высотах удлиняют и без того дальний путь, — объясняет Меркурьев. — Но уклониться в сторону нельзя — запас горючего ограничен, нужно беречь каждый литр. Кабины членов экипажа не герметизировались и не обогревались. В кабине, как и за бортом, минус 30-35 градусов. Полёт на Берлин требовал мужества, мастерства, нужно было уберечь себя и машины от трёхъярусного зенитного огня».
Взлетели на Берлин с аэродрома Монино. Заправка подвесных баков, дозаправка основных, подвеска бомб на аэродроме подскока Андреаполь и в сумерках — громить фашистскую столицу.

По логову зверя
Экипаж Дмитрия Барашева вышел к Балтийскому морю. И вскоре попал в грозовой фронт. Длинные зигзаги молний прорезали горизонт. Наконец ребята нашли узкий, извилистый коридор, в котором можно идти. Набрали высоту, и на 7000 м началось обледенение. С винта срывались кусочки льда и били по кабине штурмана. Включили антиобледенитель. Помогло — машину перестало трясти.

И вот в ночной дымке обозначились кварталы немецкой столицы.

«Расположение облаков такое, что лучи прожекторов частично отражаются от них, частично рассеиваются. Противник не может вести прицельный огонь, — продолжает Владимир Александрович. — А если зенитчики не видели цели, то применяли систему трёхъярусного залпового огня, который должен был поразить все самолеты на высоте от 5 000 до 8000 метров».

Но Барашеву удалось уйти от разрывов. «На логово фашистского зверя — огонь!» — раздался голос штурмана Василия Травина, и на Берлин полетели бомбы. На земле полыхали пожары — это уже работали экипажи Петелина, Захарова, Гетьмана, Гросула. Задание выполнено.
1 сентября 1942 года все центральные газеты написали: «В ночь на 30 августа большая группа наших самолётов бомбардировала военно-промышленные объекты Берлина, Кёнигсберга, Данцига, Штеттина и некоторых других городов Центральной и Восточной Германии. В результате бомбардировки в Берлине возникло 48 очагов пожара, из них 17 — больших размеров, отмечены 9 больших взрывов».

Экипажи без потерь вернулись на свои базы. Но на следующий день Геббельс объявил, что советские самолёты сбили на обратном пути — конечно, это была ложь. Как и то, что город бомбили англичане — так сообщило берлинское радио. Но подданные британской короны оказались джентльменами и заверили, что в воскресенье их авиация отдыхала.

До середины сентября наши лётчики бомбардировали военные объекты Будапешта и Кёнигсберга. А потом благополучно вернулись на аэродром в Липецк.