February 23rd, 2017

Закат над Кремлем

Музей Арктики и Антарктики.

ryzhij_kotik Питер: Музей Арктики и Антарктики



Изначально на воскресенье в Питере у нас были мега-планы -- рвануть с утра на Канонерский остров, пробежать его весь до южной точки косы, полюбоваться оттуда на зимний Финский залив, а потом вернуться на Площадь Восстания и уже перед поездом посвятить пару часов музею Арктики и Антарктики. В конце концов от всего этого великолепия остался только музей Арктики и Антарктики и немного погулять. На Канонерке, как мы поняли, штатной дороги до косы нет, уровень сугробов казался не очень понятным, так что время добирания было плохо прогнозируемо, а в 19 часов поезд, а без косы Канонерка не имеет смысла, а в музей-то тоже хочется и т.д. и т.п. В итоге было решено отложить Канонерку до более тёплого времени года, а вот музей зимой -- самое милое дело. И мы пошли в музей Арктики и Антарктики, который находится недалеко от Московского вокзала.
Collapse )
_________________

репортаж 2012 года
[история выдающегося советского музея и таинственно странный Росгидромет]

из Википедии:

В 1920-х годах в связи с активным исследованием Арктики многие видные полярники и ученые выступали с предложениями об организации постоянно действующего полярного музея.

В 1930 году Президиумом ЦИК СССР было утверждено решение о создании Всесоюзного арктического института (ВАИ), в котором в качестве специального отдела предусматривался музей Арктики.

Первоначально экспонаты музея хранились в подвале ВАИ и использовались только для проведения выставок.
Александр Владимирович Сивков, будущий главный архитектор Эрмитажа со своей невестой, 1908 - 1910, г. Екатеринодар. Снято после 1908 года. На фото Александр Сивков (годы жизни: 1890-1968), вероятно, во время учебы в Академии художеств в Санкт-Петербурге.С 1925 года - главный архитектор Эрмитажа, «создатель объединенной архитектурно-планировочной системы всего музейного комплекса и новых экспозиционных интерьеров». Екатеринодар – ныне Краснодар. Фотография из архива Дениса Белецкого.
В 1933 году Арктическому институту для создания музея было отдано в аренду здание бывшей Никольской единоверческой церкви на улице Марата, построенное в 1820—1838 годы по проекту архитектора А. И. Мельникова и закрытой 31 мая 1931 года. (прим. - всенепременно "закрытой большевиками", как без этого)

В течение 1934—1936 годов по проекту архитектора Александра Сивкова помещение бывшего храма было реконструировано под музей.

(прим. - про большевиков, которые закрыли церковь тыркнули, а про большевиков, которые сотнями, тысячами открывали музеи, научные институты, реставрировали церкви и памятники - предпочитают не говорить вовсе..
а ведь  Александр Владимирович вообще-то был реставратором и главным архитектором Эрмитажа... о нём вообще ни слова! - скудная статья в Википедии.)


8 января 1937 года  музей Арктики открывается для посетителей.(прим. - кто-нибудь слышал о шикарном юбилее музея? на сайте-то у них есть, правда, через ж., а масштабные сюжеты?).

В 1958 году, после начала интенсивного освоения Антарктиды, музей был переименован в Музей Арктики и Антарктики.

2 февраля 1998 года постановлением Правительства Российской Федерации музей отделили от Института и сделали самостоятельным государственным учреждением, которое получило название — Российский государственный музей Арктики и Антарктики (РГМАА).
В 1998—2016 годах директор музея — Виктор Боярский.

С 1 февраля 2016 года Виктор Боярский покинул свой пост.

Руководство Росгидромета  не намерено продлевать с ним контракт. (прим. - и понятно почему... по той же гнусной причине, из мести, биографии Виктора Ильича Боярского - многолетнего директора Музея и далеко не последнего человека в науке нет на сайте музея)

В связи с приходом в 2014 году нового менеджмента (прим. - нормальное русское слово руководство сюда явно не подходит... руководство руководит, а менеджмент в лучшем случае манагерит), Росгидромет стал активно поддерживать РПЦ, которая 20 лет спит и видит, как отобрать здание у музея

(прим. - со всем вытекающим разорением, как водится... детектив какой-то, конкретно загодя перебрасывали Музей как научное учреждение туда-сюда, чтобы в конечном итоге сплавить-таки здание РПЦ, которая, к слову, в свою очередь как плохо относилась к староверам, так и относится..  не говоря о строительно-чиновничьей-цнрковной мафии, которая прикрывается в своих целях 327 законом, а про старообрядцев и не вспоминает.. восстановленные и ухоженные Рогожское кладбище и слобода - это личная заслуга Лужкова.).

... и причём тут Росгидромет?? т.е. музей нелогично оторвали от научного института и передали федеральной надзорной! службе, которая разрослась до невиданных размеров -
имеет в своём подчинении кучу важнейших научных учреждений (и ни одно из них почему-то не подчиняется минобороны, как раньше)....

столько вопросов по Росгидромету - их в сознании людей нет, упоминание только в связи РПЦ и Музеем Арктики.. или обывательском - "опять с погодой черте-что" (и то, про собственно Росгидромет вообще никто не знает.. на экране за полгоду говорят иные люди, упоминаются иные службы.. от рождённой в 90-х предприимчивой дочки, которая поселилась в телевизоре и делает деньги на "девочках с талией" (это попозже тренд и пол поменялся) и рекламе.)

.. например, почему никто из граждан даже не слышал про 100-летний юбилей Метеорологической службы? про 80-летний юбилей Института погоды... никто из трещащих по другим дурацким поводам сми не заикался о героизме сотрудников Высокогорного геофизического института в годы войны в Приэльбрусье, не отметил и их юбилей; как не вспомнили юбилей Павловской Обсерватории и создание Гидрометеорологического комитета СССР, о подвиге и помощи сотрудников обсерватории во время Блокады.. а кто-нибудь слышал, как Павловская обсерватория поддержала своих коллег из Пулковской обсерватории? наплевать было и на юбилей института океанографии, созданного в 1943 году,.. может кто-то вспомнил выдающуюся семью Семеновых Тянь-Шанских? и конкретно метеоролога Измаила Петровича, умершего в Блокаду, его труды, труды его коллег во время интервенции 20-х годов, не вспомнил и его детей, тоже учёных, и их труды, Лапландский заповедник и его юбилей?? и так далее...

Может быть, Росгидпромет и работает с нормальным кпд.. о его выдающемся вкладе в оборону, науку, сельское хозяйство, промышленность, образование, быт, правда, никто так и не слышал.. как никто и не вникал в госфинансирование и сторонние частные проекты этого монстра..   но как-то всё и без этого таинственно несправедливо странно... не находите?
Закат над Кремлем

Без года 100!

С ДНЁМ СОВЕТСКОЙ АРМИИ И ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА!
На страже Родины

Г. Савицкий, В. Ефанов. Жены командиров Красной Армии.
Г. Савицкий, В. Ефанов. Жены командиров Красной Армии.

[Рождённая Октябрём]
За нашу советскую Родину!
За нашу советскую Родину!
СЛАВА СОВЕТСКОЙ АРМИИ!






1.
Декрет об организации Рабоче-крестьянской Красной Армии 15 (28) января 1918 г.
В. И. Ленин произносит речь с трибуны на Красной площади в день празднования 1-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Москва, 7 ноября 1918 г.
Военный парад на Красной площади. Москва, 1918 г.
Военный парад на Красной площади. Москва, 1985 г.



3.
Г. К. Жуков и С. К. Тимошенко на тактических учениях Киевского особого военного округа.
1940 г. Над сопкой Заозерной (район оз. Хасан).
1938 г. Крейсер «Киров».



4. «Родина-мать зовет!». Плакат художника И. Тоидзе. 1941 г.
Родные!
На охране неба столицы.



5.
Бои на Курской дуге. 1943 г.
Маршал Советского Союза Г. К. Жуков на командном пункте. Действующая армия. 1943 г.
Уличный бой. Сталинград. Ноябрь 1942 г.
Наводчик миномета.



7.
Наступление. Залп «катюш».
Граница СССР восстановлена! 1944 г.
Жители Праги приветствуют своих освободителей.
Советские воины на улицах освобожденного Белграда.
В освобожденной Венгрии.



8.
Парад Победы на Красной площади. Москва, 24 июня 1945 г.
Знамя Победы над рейхстагом. Берлин, 1945 г.
Нескончаем людской поток к могиле Неизвестного солдата у Кремлевской стены.
Могила Неизвестного солдата у Кремлевской стены. Москва.



9.
Парад в честь 40-летия Победы советского  народа  в  Великой Отечественной войне. 9 мая 1985 г.
Ракетчики на учениях.
Ракетчики на полевых занятиях.



11.
В минуты передышки.
Военные учения.
Воины-связисты.



12.
Цель не пройдет.
На ракетной огневой позиции.
Часовые советского неба.



15.
Морские   рубежи —   под  надежной  охраной.
Пограничный наряд на охране Государственной границы СССР.
Пост технического наблюдения.



17.
«Братство по оружию». Плакат Ю. Жарова, В. Ермакова.
На совместных учениях.
Жители Демократической Республики Афганистан прощаются с советскими воинами-интернационалистами.



18.
Принятие Военной присяги на Мамаевом кургане. Волгоград.
Верность Боевому Знамени.














Закат над Кремлем

Парусники

serjj Барк "Памир"

В начале прошлого века парусные корабли, построенные, впрочем, по современным технологиям, с использованием современных материалов, вполне себе конкурировали с пароходами на дальних океанских линиях. До второй мировой между континентами курсировали десятки таких кораблей. Это были добротные, прочные суда. Стальной корпус, стальные мачты.
Российские парусники "Крузенштерн" и "Седов", полученные СССР в счет репараций от Германии, до сих пор на плаву.
Что касается "Памира", он затонул во время шторма у Азорских островов в 1957 году, следуя с грузом пшеницы из Чили в Германию. Фотография 1949 года

_____________________

Collapse )
Закат над Кремлем

Красная Армия всех сильней!

153677 Ворота Спасской башни московского кремля.jpg
Фото нач. 1920-х гг. Судя по всему, на лихих конях Фрунзе, Ворошилов, Будённый.
Collapse )
Закат над Кремлем

Ко дню рождения Агнии Львовны Барто

aloban75 «Наша Таня громко плачет!!!»: для всех поколений вот уже 100 лет

Сегодня - день рождения Агнии Барто0111 лет назад (в 1906 году) родилась советская писательница, автор стихотворных произведений для детей Агния Львовна Барто. Поэтесса, чьи стихи наизусть сегодня знают и современные дети, и их бабушки с дедушками. Агния Барто написала более ста сборников детских стихотворений, общий тираж ее книг — десятки миллионов экземпляров. Многие книги переиздавались по несколько раз, некоторые — по четыреста раз. Барто также подготовила сборник стихотворений «Переводы с детского», где в ее переводе собраны стихи детских поэтов разных стран мира. Произведения самой Агнии Барто переведены на десятки языков, включая японский.

По некоторым данным, настоящее имя писательницы — Гетель Лейбовна Волова. В 18 лет она вышла замуж за потомка шотландского дворянина Павла Барто и навсегда оставила за собой фамилию первого мужа — с этого момента ее называли не иначе как Агния Барто.

Одна встреча, перевернувшая все

Девочка по имени Агния родилась в Москве в семье врача-ветеринара и мечтала стать балериной. Она училась в балетном училище. Но в это же время, испытывая, как говорят, творческое влияние Анны Ахматовой и Владимира Маяковского, писала стихотворения. О ее любви к творчеству Маяковского даже есть история: еще учась в хореографическом училище, она как-то гуляла в одном из парков Москвы, где присела на лавочку, на которой и нашла кем-то забытый томик стихотворений Маяковского. Этот день стал переломным в ее судьбе — он принес ей любовь к поэзии вообще и к гению Маяковскому в частности. Она так восхищалась Маяковским, что при первой встрече с ним даже не смогла открыть рта. Но разговор о детской поэзии у Барто и Маяковского позже все же состоялся. Она стала писать все больше и все чаще, хотя ей и приходилось порой выслушивать не всегда лестные рецензии своего отца. Гимназию, в которой она училась, как-то раз посетил нарком просвещения Анатолий Луначарский. Он услышал, как одна из гимназисток читает стихотворение собственного сочинения «Похоронный марш». Он выразил уверенность, что призвание этой девочки — писать веселые стихи. Луначарский посоветовал ей начать заниматься профессиональной литературной работой. К окончанию училища девятнадцатилетняя Агния уже была уверена, что хочет стать поэтом, причем именно детским. Но, завершив в 1924 году обучение в хореографическом училище, Агния Львовна успешно поступила в балетную труппу. Построить карьеру на сцене ей не удалось — труппа эмигрировала, а отец Агнии не согласился отпустить ее из Москвы. Она поступила на службу в детскую редакцию Госиздата.

Collapse )

Горе Матери. - публикация 2011 года... послушать голос Агнии Львовны Барто

Закат над Кремлем

Советские солдатики 70-80-ых

visualhistory Советские солдатики 70-80-ых
Как и все мальчишки, в детстве любил играть с друзьями в солдатики. У нас были целые армии. В большинстве своём, отечественного производства. Эти фигурки я не видел, наверное, лет 20...

Нижеследующий материал заимствован у сайта "История пропаганды".

Советские солдатики 70-80-ых

В семидесятые-восьмидесятые годы двадцатого столетия в Советском Союзе оловянные и пластмассовые солдатики выпускались многомиллионными тиражами. Эти игрушки не относились к категории дефицита и мальчишки во всех уголках страны увлеченно разыгрывали игрушечные варианты битв прошлого, настоящего и будущего.
Самыми популярными игрушечными героями были, разумеется, солдаты Советской Армии и Военно-Морского Флота. Но были и наборы солдатиков, посвященные битвам далекого прошлого.


Набор солдатиков от Минского моторного завода.


Collapse )
Закат над Кремлем

Воскресная пирожковая

dpmmax Воскресная пирожковая
0009_22.jpg

Пожалуй, стоит вновь пройтись по пирожкам. Думаю, что и у вас за это время отыскалось что-нибудь вкусное, да и я успел кое-что найти. У самого, правда, всё никак руки не доходят, хотя есть мысль продолжить то, что Гесиоду и не снилось. Ну да ладно, подумаю ещё.
Collapse )
Закат над Кремлем

Усадьба Мураново в фильме "Станционный смотритель", 1972 год

vadimrazumov.ru Усадьба Мураново в фильме "Станционный смотритель", 1972 год

В 1972 году молодой режиссер Сергей Соловьёв экранизировал повесть А.С. Пушкина "Станционный смотритель". Это была уже четвертая экранизация данного произведения, написанного великим поэтом во время болдинского периода. Сцены фильма снимались в разных местах. И один из самых трогательных моментов был снят в усадьбе Мураново.


В кадрах фильма запечатлены комнаты Главного дома усадьбы Мураново: Библиотека, Столовая, Кабинет, Зеленая и Голубая гостиные. За главными героями фильма скрываются экспонаты, которые и сейчас можно увидеть в музее.



усадьба Мураново в фильме Станционный смотритель



Collapse )
Закат над Кремлем

Несокрушимая и легендарная




Режиссёр и автор сценария - Евгений Шерстобитов
Оператор - Михаил Беликов
Композитор - Азон Фаттах, Владимир Рубин
В главных ролях: Серёжа Остапенко, Серёжа Тихонов, Анатолий Юрченко, Сергей Мартинсон, Леонид Галлис, Дмитрий Капка.
Киностудия им. А. Довженко, 1964 год
Память

Молитвенник всея Руси.

sunny_yuri Молитвенник всея Руси.

Он прошел всю Великую Отечественную войну. В разрушенном Сталинграде, среди развалин нашел Евангелие - и больше уже не расставался с ним.

[Житие старца]

В 1953 году, заканчивая Московскую Духовную Семинарию, Иван Павлов принял монашеский постриг с именем Кирилл. Вначале он был пономарем, а потом его назначили казначеем Лавры и братским духовником. Это служение архимандрит Кирилл нес больше тридцати лет, став также духовником трех последних патриархов. Во флигеле Патриаршей резиденции в Переделкино сотни паломников со всех концов страны ежедневно ожидали недолгой встречи со старцем, и каждый такой прием длился до полуночи.



Ежегодно архимандрит Кирилл отправлял своим духовным чадам и просто знакомым до 5000 писем с поздравлениями и назиданиями. Сегодня архимандрита Кирилла Павлова называют одним из самых почитаемых русских старцев нашего времени.

via   20 февраля 2017 г.


Памяти отца Кирилла

Архимандрит Кирилл (Павлов)

Недавно нам позвонила матушка Евфимия – послушница отца Кирилла – и позвала нас с отцом Владимиром попрощаться со старцем. За последние лет десять мы прощались с ним уже несколько раз, с тех пор, как он, недвижимый, слег от тяжкой болезни и больше не вставал. Мы прощались и тем не менее продолжали молить Бога, чтобы Он еще хотя бы немного продлил жизнь этого драгоценного человека: не для него, а для нас, для нас! Не для него, потому что он уже был для нас человеком Царства Небесного, святым... Возле него усмирялись душевные бури, разрешались внутренние противоречия, наступал блаженный внутренний мир, в котором все становилось прозрачным и ясным. Как в одном из житий ученик, пришедший к старцу, погрузился возле него в молчание и на вопрос, почему он ни о чем не спрашивает авву, ответил: «Мне достаточно только смотреть на тебя!» Такое же чувство появлялось у нас от одного лишь пребывания возле отца Кирилла.

Старец лежал с закрытыми глазами, прикрытый до самого подбородка одеялом, и только руки, его добрые, мягкие руки покоились наверху. Мы поцеловали теплую десницу старца, приложились с благоговением, как к святыне, и с нежностью, как к родному человеку, к отцу.

Милая, дружественная нам матушка позволила побыть в келье: принесла два стула, и мы сели в молчании у изножья кровати. Тут был и покой, и тихая радость, и ощущение полноты бытия. Как всегда возле отца Кирилла, все житейские беды, волнения, сомнения замирали, разноречивые помыслы смолкали, и обнажалась самая суть жизни. На языке философии это называется «феноменологической редукцией»: все временное, изменчивое, преходящее, относительное умаляется в своем значении до ничтожного, и остается лишь душа, предстоящая Богу, и Бог, Который ее сотворил.

Впервые я попала к отцу Кириллу вскоре после моего крещения, когда у меня появился духовник – лаврский иеромонах, и я стала к нему ездить на исповеди и беседы. Он-то и послал меня исповедоваться за всю жизнь к старцу, а кроме того – разрешить некоторые недоуменные вопросы, на которые сам он тогда не рискнул давать ответ. Он проводил меня в предбанник кельи, где отец Кирилл принимал страждущий народ, и я в трепете пристроилась на скамеечке, ожидая своей очереди и вслушиваясь в слова Псалтири, которую читала паломница.

Дело в том, что мое вхождение в церковную ограду после крещения было воистину переломным моментом жизни: я сразу попала в монашеский скит с многочасовыми богослужениями, с лютым постничеством, с монахами, с учеными богословами, с местночтимыми прозорливцами, веригоносцами и юродивыми, с духовником-аскетом, с частыми исповедями и молитвенным правилом. И мне очень хотелось воистину умертвить в себе «ветхого человека» и воскреснуть для новой жизни. Хотелось принести жертву. Но у меня ничего не было: «Объятия Отча отверсти ми потщися, блудно иждих житие, на богатство неиждеваемое взираяй щедрот Твоих, Спасе, ныне обнищавшее мое да не презриши сердце». Единственное, что я ощущала своим, полученным в драгоценный дар, было писание стихов. И вот я решила отказаться от него во имя новой жизни: принести его в жертву, как некогда девы, облекаясь в монашеские одежды, приносили Христу свою чистоту, красоту, а юноши – богатство и молодую силу. Однако я понимала (уже прочитала в духовной литературе), что ни шага нельзя ступать без благословения, иначе это может быть актом своеволия и обернуться «уничижением паче гордости». За этим-то благословением (или неблагословением) и отправил меня к отцу Кириллу мой духовник, который такому моему желанию и порыву удивился, если не испугался.

Наконец подошла моя очередь, и я вошла к старцу. И вот – взгляд любви, поле любви, энергии любви, радость любви, мучение любви... Я заплакала... И так было потом всегда, когда я видела отца Кирилла – у меня непроизвольно появлялись слезы, они текли и текли необъяснимо – и от покаяния, и от ликования, и от нежности, и от ощущения полноты жизни, от того, что «приблизилось Царство Небесное». Ловила ли я взглядом отца Кирилла в алтаре храма Преображения Господня в Переделкино, приходила ли к нему на исповедь, стояла ли у одра болезни – всегда со мной происходил этот эмоциональный и духовный переворот, катарсис.

Тогда, в первый раз, я ему поисповедовалась, но потом вдруг он сам стал задавать мне вопросы о том, что я и грехом-то не считала и удивлялась, как это он во мне увидел? Но на мое решение «пожертвовать» он вдруг как-то заволновался, даже всплеснул, если не замахал, руками и, улыбнувшись, отрицательно покачал головой: «Нет, нет, не надо от этого отказываться, зачем? Вы еще будете писать!» И перекрестил.

Забегая вперед, надо сказать, он всегда потом спрашивал о том, что я пишу, сам настаивал, чтобы я обязательно писала «во славу Божию, в защиту Церкви», благословлял...

Мы с моим мужем и детьми тогда часто, очень часто ездили в Троице-Сергиеву Лавру. Это, несмотря на мрачные для Церкви брежневские времена, был, как теперь мне кажется, период ее расцвета. Там были старцы, там были старые монахи, прошедшие лагеря и испытания, там были молодые крепкие духовники, ставшие впоследствии архиереями и наместниками монастырей – нынешний митрополит Киевский Онуфрий и митрополит Архангельский Даниил, архиепископ Витебский Димитрий, архимандрит Алексий (наместник Даниловского монастыря) и архимандрит Венедикт (наместник Оптиной Пустыни) и много-много других достойных пастырей. С кем-то из них у нас по сей день продолжаются самые дружеские отношения.

До сих пор я молюсь по молитвослову, который подарил мне в те годы тогда еще молодой архимандрит Венедикт. Молитвослов истрепался и истерся от частого употребления, но я дорожу им как духовной реликвией...

Мы исповедовались нашему духовнику, но в исключительных случаях советовались и с отцом Кириллом. У него было удивительное свойство – он никогда ничего не навязывал человеку, не давал указаний, но в беседе мягко подводил к тому, что пришедший вдруг сам проговаривал как вариант тот выход из положения, на который его и благословлял старец. Иногда мы привозили к нему страждущих людей, и он помогал им.

Один раз привезли к нему молодую женщину, у которой родился ребенок, больной церебральным параличом. Отец Кирилл выслушал ее и... дал денег. Много. Она вышла от него в некотором недоумении: должно быть, она ожидала, что ее ребенок тут же, по молитвам старца, встанет и пойдет. Или что старец ей скажет что-то такое из области чудесного, изречет пророчество... И она как-то смущалась. Но буквально на следующий день врач сказал, что ее ребенку нужен длительный курс массажа. И выяснилось, что стоимость этих сеансов точно совпадает с той суммой, которую подарил ей отец Кирилл.

Или мы возили к нему также молодую женщину с больным мальчиком лет пяти. Его недуг заключался в том, что он не говорил. Смотрел большими глазами и молчал. Отец Кирилл принял их, помолился, и вскоре мальчик не только заговорил, но и стал проявлять какие-то особые способности. Сейчас он преуспевающий бизнесмен, у него есть свои дети, и вряд ли он вспоминает о своем детском недуге.

С отцом Кириллом нас связывали и отношения с архиепископом Димитрием (тогда он был иеродиакон). Дело в том, что он тогда работал секретарем в Патриархии и жил в Москве, тоскуя по Лавре, по своему духовному отцу архимандриту Кириллу и по монастырской братии. И отец Кирилл дал ему такое послушание – приходить к нам в свое свободное время и нас катехизировать.

Отец Димитрий учился тогда в Духовной академии, и он стал охотно просвещать нас, систематически пользуясь своими конспектами, а заодно и готовясь к экзаменам. Он приходил, раскрывал свои тетрадки и буквально читал нам курсы лекций по догматическому, нравственному и сравнительному богословию, по Истории Церкви, по гомилетике и т.д. Ну а кроме того, мы задавали ему множество вопросов, порожденных нашим религиозным невежеством, на которые он либо отвечал сам (почти всегда), либо, в особых случаях, их записывал, а потом задавал отцу Кириллу. Еженедельно он ездил к нему на исповедь в Лавру. Возвращаясь, он зачитывал нам ответы, и они поражали нас своей мудростью и простотой. Почему-то я запомнила один такой ответ, вроде бы мало имеющий отношения к моей жизни, но очень ценный по своему содержанию. Вопрос был такой: надо ли давать на чай? Отец Кирилл ответил: если жалко – дай, а если хочешь покрасоваться – не давай.

Запомнила я его ответ и на некий вопрос, кажется, о судьбе мира. Отец Кирилл сказал удивительные слова о том, что Земля наша постарела, как стареет всякий природный организм, старушка она, и мало у нее сил осталось, надо ее пожалеть... Это удивительное нежное и сострадательное отношение к нашей планете, ко всему живому, что рождается и произрастает на ней, к самой природе пронизано горним светом.

Отец Димитрий, у которого накопилась уже целая тетрадка таких вопросов-ответов, однажды признался нам, что впоследствии можно будет издать такую духовно полезную книгу, и призвал пополнить число недоумений, нуждающихся в разъяснении старца. И мы тогда сформулировали много вопросов отцу Кириллу, касающихся самых разнообразных сфер жизни – от мистических до социальных. Однако через весьма малое время отец Димитрий появился у нас и не без сожаления сказал, что старец запретил ему записывать и собирать его ответы, а уж тем более – издавать. Напротив, он посоветовал эти записи сжечь. И смиренный отец Димитрий послушался и сжег.

Правда, потом, уже через много лет, он сожалел об этом и даже намекнул, что иные благословения не стоит исполнять с такой поспешностью.

Еще одним человеком, который связывал нас с отцом Кириллом, был монах Леонид. Убогий, как он сам называл себя. У него была странная болезнь: до пояса он выглядел как бабуся, а нижняя половина туловища у него была мужская. Из-за этого его постигали ужасные искушения, он прошел через великие скорби. Когда-то они вместе с отцом Кириллом подвизались в знаменитой Глинской Пустыне, которую в оный час (в хрущевские времена) разогнали, и он скитался, бесприютный и беспомощный. Потом Господь дал ему и кров, и послушницу – старушку рабу Божию инокиню Пелагею. Но отца Кирилла он очень почитал еще со времен Пустыни, а в последний период своей жизни считал своим духовным отцом.

Мы с ним познакомились на отпевании старца Серафима Тяпочкина и с тех пор часто виделись. Одна половина тела (правая) была у него парализована, и он попросил меня взять благословение у отца Кирилла, чтобы записывать его исповеди, поскольку сам он был очень ограничен в передвижении и далеко не всегда мог добраться до Лавры. Отец Кирилл меня благословил, и я стала регулярно приезжать к отцу Леониду (он жил в Москве, несколько остановок от Электрозаводской) и записывала то, что он мне диктовал. Конечно, я не могу даже теперь разгласить то, в чем исповедовался убогий монах, но свидетельствую, что это был человек святой жизни. Порой я исписывала по две ученические тетради, вспоминая метафору об исповеди праведников: в луче света видна каждая пылинка, а в темноте и кучи грязи не разглядишь, а потом везла их отцу Кириллу. Отец Кирилл читал разрешительную молитву и рвал их, не читая. А отец Леонид просил меня рассказать старцу о своем навязчивом помысле, нашептывающем, будто бы тот выбрасывает тетрадки, так и не открыв их. Мне казалось, что я живу среди святых, которые видят друг друга духовным зрением.

Отец Леонид очень интересовался духовными книгами. «Книжечки», как он называл их, юродствуя. «У тебя есть духовные книжечки за новомучеников?» – спрашивал он у каждого, кто посещал его с просьбами о наставлениях и молитвах. И вот попалась ему изданная за границей книга иеромонаха Серафима Роуза «Знамения последних времен». Очень она ему пришлась по душе, и он решил ее распространять (на это тоже брали благословение отца Кирилла). Отец Леонид заказал перепечатку этой книги чуть ли не в двадцати экземплярах и раздавал их своим непросвещенным знакомцам. Но в какой-то момент ему захотелось помолиться об иеромонахе Серафиме. Надо было только выяснить, о здравии его поминать или об упокоении. Никто вокруг не знал, жив он или умер. И тогда отец Леонид решил сам отправиться в Лавру к отцу Кириллу и спросить его об этом.

Мой муж отец Владимир привез его прямо к вечернему богослужению, и отец Леонид вошел в алтарь, где молился отец Кирилл. Приступил к нему с этим вопросом. И отец Кирилл (по рассказам отца Леонида) возвел очи горе, что-то там увидел внутренним зрением и вздохнул: «Упокой, Господи, раба Твоего иеромонаха Серафима».

Поразительно, но потом выяснилось, что иеромонах Серафим умер чуть ли не накануне этого дня...

Я обращалась к отцу Кириллу в исключительных случаях. У меня болела душа за мою маму: она очень болела, практически умирала, и я боялась, что она так и умрет некрещеная. Но отец Кирилл тогда твердо сказал, что она покрестится, проживет еще много лет и станет верующей. Так и произошло, несмотря на то, что тогда это казалось невозможным: из больницы ее выписали по причине того, что не хотели «портить статистику по покойникам».

Потом заболел мой муж – отец Владимир. У него обнаружили злокачественную опухоль и должны были положить на операцию. Было очень страшно. И мы попросили келейницу отца Кирилла – Наташу (теперь она монахиня Евфимия), чтобы она сообщила об этом старцу. И вдруг она звонит и говорит, что они с отцом Кириллом приедут к нам домой навестить отца Владимира перед операцией!

Архимандрит Кирилл (Павлов) и протоиерей Владимир Вигилянский

Отец Кирилл жил уже не в Лавре, а в Переделкино, он был болен, но еще мог ходить, и вот они с Натальей приехали к нам. Это было такое великое утешение, такая радость! И мама моя, которую он вымолил за много лет до этого, была с нами, цела и невредима.

У меня есть фотография, как отец Кирилл сидит рядом с отцом Владимиром на диване, на лицах их улыбки, перед ними угощения, а напротив (этого на фотографии нет) – моя мама, мы с инокиней Натальей и Михаил, выпускник Московской духовной академии. Его отец Кирилл попросил попеть ему казацкие песни, которые очень любил. И мы сидели и разговаривали, и слушали песни, и отец Кирилл был с нами, и я словно въяве вижу эту живую картину. Быть может, это и есть одно из главных сокровищ жизни.

А через несколько дней отцу Владимиру сделали тяжелейшую операцию, которая длилась шесть часов, и он очнулся в реанимации, а потом стал приходить в себя, выздоравливать и славить Бога.

Обращалась я к старцу и по менее драматичным и значительным поводам. Иногда это были творческие проблемы. Браться ли мне за перевод с французского богословской книги католика, перешедшего в Православие, «Преподобный Максим Исповедник – посредник между Востоком и Западом»?

Нет ли духовной недоброкачественности в том, что у меня в романе главные персонажи, монахи, не «житийные», а отличающиеся живостью ума и характера, и я порой, следуя логике романа, не останавливаюсь перед описанием их искушений и духовных немощей?

И еще вопрос. В связи с тем, что меня стали печатать церковные и даже монастырские издательства, не поменять ли мне мое имя Олеся (данное мне родителями по литературному произведению Куприна) на крещальное Ольга, а родительскую фамилию Николаева – на фамилию моего мужа, Вигилянская? И каждый раз отец Кирилл выслушивал мои вопросы с большим вниманием и личным соучастием и живо откликался: книгу француза – переводить: «Это будет вам полезно!»; роман дописывать, причем писать, «как Бог на душу положит»; имя – не менять, махнул даже рукой, словно отметая связанные с этим хлопоты как излишнюю суету: «Оставайтесь как есть!»

И каждый раз после посещения отца Кирилла наступало просветление, освобождение, радость!

Была у меня такая тупиковая ситуация, связанная с житейскими проблемами: мы (мой муж, трое детей и я) жили очень тесно, в одной квартире с моими родителями и многодетной семьей моего брата. Начинались какие-то междоусобные конфликты, работать дома было практически невозможно и негде, разве что ночью на общей кухне, и это перерастало уже в экзистенциальную драму. И отец Кирилл сказал мне: «Вас Господь любит – он дает вам Свои скорби! Ему было “негде главу преклонить”! Радуйтесь!». И я действительно обрадовалась.

Из уст отца Кирилла слышались и пророчества. Часто, когда ему задавали вопрос о том, как достойно устроить свою жизнь, он благословлял покупать деревенский дом с печкой, колодцем и кусочком земли, словно подталкивая к мысли о том, что придут такие время, когда только там можно будет и обогреться, и прокормиться.

Как-то раз, когда мой муж не только не был еще священником, но даже и не мечтал, и не помышлял об этом, он предсказал его дальнейший путь. Было так: мой муж приехал в Лавру и исповедовался отцу Кириллу в алтаре, возле самого жертвенника встав на колени. Поднимаясь с колен, он покачнулся и дотронулся до жертвенника. Отец Кирилл сокрушенно покачал головой и заметил: «Что же вы делаете? Вы же пока еще не священник!» Эти слова врезались в память и оказались предзнаменованием.

Жалко было тех, кто спрашивал благословения отца Кирилла, получал его и – действовал вопреки... Случалось и такое. Близкий мне человек задавал вопрос, делать ли операцию или само пройдет. Отец Кирилл заволновался, сказал твердо: делать. А тот испугался: ну старец – он же не врач, он же в медицине не понимает, к тому же зима, лучше дождаться теплой поры, успеется потом, и так далее. Но – «не успелось».

Девушку одну прекрасную отец Кирилл очень просил (!), чтобы она не выходила замуж за того, за кого в тот момент хотела... Она плакала. Старец утешал, но был тверд: нет, нет! Она все-таки сделала по-своему – и молодой муж оказался наркоманом со стажем. Все это обернулось бедой и страданием.

А были и другие случаи. У матери забрали в армию сына и отправили в Афганистан. Она молилась за него день и ночь, слезы лила, к отцу Кириллу приехала в Лавру, просила святых молитв. Он сказал, что будет молиться, что ее сын вернется живой, целый-невредимый, только пускай после этого приедет к нему и поблагодарит Господа. Сын действительно вернулся домой, что само по себе было чудом: все его товарищи по оружию полегли, а он один из пекла вырвался. Мать выслушал, согласился, что Господь его спас. К отцу Кириллу собирался поехать в Лавру, да как-то жизнь его закрутила-завертела: хлопоты, суета, заработки. Все никак не мог выбрать для этого время.

А работал он таксистом. И вот как-то раз мне по просьбе моей мамы надо было старинную чудотворную икону перевезти из дома на дачу. Машины у меня тогда не было, и поэтому я, завернув икону в рушник, вышла с ней на улицу и стала ловить такси. И тут останавливается этот таксист (потом он сам говорил: «Сам не знаю, почему я вас повез, у меня уже рабочий день кончился, я в парк ехал»), соглашается ехать через всю Москву да через пробки в Переделкино, и пока мы едем, он, увидев, что у меня под рушником икона, рассказывает мне эту историю: мол, и у меня мать молится и старцев знает. Короче говоря, когда мы подъезжаем к даче, выясняется, что старец, который звал его к себе после Афганистана, – это отец Кирилл. А мне известно, что отец Кирилл как раз в это время принимает верующих в Переделкино, в крестильне храма Преображения Господня.

– Ну вот, теперь-то наконец вы к нему и попадете! – сказала я ему. – Вот для этого, оказывается, вы меня и повезли через весь город на дачу, несмотря на то, что это вам по здравому рассуждению было ни к чему.

И таксист этот, высадив меня, помчался под горку по направлению к храму.

Но происходили и более прикровенные вещи, связанные с отцом Кириллом. Выпадали трудные и искусительные времена, сгущались на духовном горизонте тучи – и отец Кирилл помогал их разогнать. Бывали духовные нападения, козни... Он молился, и все рассеивалось.

Как-то раз я приехала к нему в Лавру в период полного физического истощения – переработала, запостилась, впала в лютую бессонницу: множество вопросов, проблем, тупиковых ситуаций... Отец Кирилл выслушал меня, вздохнул сочувственно: «Вам нужен покой!» Я вышла от него, мучительно соображая, где его взять-то, кто даст мне этот покой в моих обстоятельствах? Зашла в Троицкий храм, а там иерей как раз закончил акафист и читал Евангелие.

Я остановилась и услышала: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененные и Аз упокою вы. Возьмите иго Мое на себе, и научитеся от Мене: ибо Аз кроток есмь и смирен сердцем; и обрящете покой душам вашим». И это слово «покой» он как-то так потянул, словно вдохнул его в меня. «Кроток и смирен сердцем».

И вот когда я вчера стояла в келье отца Кирилла, прощаясь с ним, и когда я приходила к нему во многие дни своей жизни, я узнавала именно этот покой, этот мир и эту благодать, свидетельствующие о том, что иго Христово воистину благо, а бремя Его – легко. Это откровение всегда присутствовало подле и вокруг старца, являющего плод смиренного и кроткого сердца, которое источает любовь и в которое он принимал всех.

И эта его мягкая рука, рука доброго человека, утешающая и благословляющая, лежащая теперь неподвижно поверх одеяла, кажется, теперь лишь отчасти принадлежит этому миру. Да и сам дорогой отец Кирилл, телом оставаясь на ложе болезни, духом пребывал где-то там, где праведники сияют, словно светильники. А он и при жизни озарял нас этим светом, разгоняя морок и тьму.

Во блаженном успении вечный покой подай, Господи, новопреставленному архимандриту Кириллу и сотвори ему вечную память!

Олеся Николаева
21 февраля 2017 г.
от oksana52

via

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru


В Троице-Сергиевой Лавре простились с архимандритом Кириллом Павловым - знаменитым старцем, монахом, жизненный путь которого был по-настоящему уникальным.

Духовный наставник трех патриархов - к нему приезжали со всей страны, чтобы спросить совета. И даже несмотря на тяжёлую болезнь, он продолжал наставлять и молиться.

Духовник всей России и главного её духовного центра - накануне он вернулся в свою обитель. Тело архимандрита перевезли в Троице-Сергиеву Лавру. И сегодня верующие еще раз шепотом, из уст в уста передают его историю.

Как пришел в веру буквально с войны, приехал в семинарию чуть ли не в гимнастерке. Герой Сталинградской битвы, участник обороны того самого дома, именно в Сталинграде на развалинах он нашёл свое Евангелие - как говорил, сокровище и утешение. А уже после войны принял строгий обет молчания, став символом подлинного духовного служения.