September 16th, 2012

Закат над Кремлем

«Русское государство родилось не в скопидомном сундуке Ивана Калиты, а на Куликовом поле»

С 9 по 16 сентября хоронили убитых; на общей могиле была воздвигнута церковь, давно уже не существующая. Церковь узаконила совершать по убиенным поминовение в Дмитриеву родительскую субботу, «пока стоит Россия».



Слушать Симфонию-кантату "На поле Куликовом" Юрия Александровича Шапорина
Запись 23 апреля 1953 года по трансляции с концерта в Большом зале Московской консерватории. ГСО СССР, Ленинградская Государственная академическая капелла, худ.рук. - Г.Дмитревский, хормейстер - Е.Кудрявцева. Дирижер - А.Гаук. Солисты: И. Петров (Дмитрий Донской), Т. Талахадзе (Невеста), И. Любимова (Мать), И. Захаров (Витязь).

* * *

Весной 1919 года, убедившись, что не все стихи одинаково естественно ложились на музыку, Шапорин попросил Блока о встрече. В июне он пришел в дом на Пряжке. «... Меня встретил сам поэт... Взяв за руку, он повел меня в кабинет и усадил на диван. В лучах яркого солнца, которые падали через стекла больших окон на Блока, он показался мне пронзительно, нечеловечески красивым. Смущаясь и заикаясь я начал излагать суть дела: что давно уже задумал написать сочинение на цикл его стихов «На поле Куликовом», что я примеривался к нему уже много раз, но никак не мог начать писать, так как чувствовал, что здесь не хватает некоторых нужных мне моментов. Заранее подготовившись к встрече, я стал читать одно из его стихотворений «Я живу в отдаленном скиту». Закончив чтение, я высказал поэту свое суждение о том, что первая строфа стихотворения —

Я живу в отдаленном скиту.
В дни, когда опадают листы,
Выхожу — и стою на мосту,
И смотрю на речные цветы, —


мне очень нравигся, но последующих строф я не понимаю, и мне хотелось бы просить его переделать их, дописав о том, как «невеста ждет жениха». Так как в моем сознании представление о будущем сочинении уже в большой мере сложилось, то я позволил себе высказать поэту совершенно конкретные пожелания. Очень внимательно выслушав меня, Блок спросил, о чем еще я хотел бы его просить. Я попросил написать хор татар, причем предложил ему определенный, необходимый мне метр, и поэт отметил это на томике стихов. Беседа наша, благодаря Блоку, быстро приняла очень хороший и верный тон, и мы условились, что он напишет новые стихи, руководствуясь моими пожеланиями (и действительно, через несколько дней, при встрече в театре Блок передал мне две страницы новых стихов, написанных специально для моего будущего произведения...)», — вспоминал через несколько десятилетий композитор. В черновиках поэта сохранилась запись: «Шапорин окончательно заказал мне для кантаты «Куликово поле» 23/VIII 1919 г.»
[целиком]
Прошло много лет, прежде чем Шапорин осуществил свой замысел. В течение 20-х годов появились лишь отдельные номера: ариозо сопрано (в окончательном варианте Невеста), ария тенора (Витязя) и «Колыбельная». Они были исполнены в Ленинградской филармонии 11 декабря 1927 года. Лишь в середине 30-х годов, когда композитор жил в Клину, в Доме-музее Чайковского, он вернулся к кантате. Корреспонденту газеты «Литературный Ленинград» в интервью, данном в конце апреля 1935 года, он сообщил: «... У меня есть давнишний долг — написать музыку к стихам Блока о России. Я предполагаю написать кантату для солистов, хора и оркестра под тем же названием, что и у Блока («На поле Куликовом»). Блок специально для этой вещи по моей просьбе добавил в цикл стихов о России два стихотворения для арии и для хора татар. Я надеюсь, что в следующем сезоне это произведение будет исполнено».

Года для окончания не хватило. Обратившись к старым материалам, композитор увидел, что ему недостает стихов, так как разросшийся замысел требовал большего развертывания сюжета. Блока давно не было в живых, и за дополнительными стихами Шапорин обратился к М. Л. Лозинскому (1886—1955), поэту и переводчику, блестящему знатоку истории и литературы. 20 марта 1938 года Лозинский писал композитору: «... очень рад был получить Ваше письмо и хочу, по мере сил, выполнить Ваш заказ». Он быстро написал недостающие номера. Его замечания композитору всегда были меткими, верными, и Шапорин, прислушиваясь к ним, порою менял уже написанные куски музыки. Из пяти стихотворений, вошедших в блоковский цикл, Шапорин взял первое, «Река раскинулась», ставшее текстом Пролога, пять строф из третьего, «В ночь, когда Мамай залег с ордою», четвертое, «Опять с вековою тоскою», положенное в основу Баллады Витязя, и заключительное, «Опять над полем Куликовым», в Эпилоге.
<..>
Законченная в 1938 году кантата получила ор. 14 и была посвящена другу Шапорина композитору А. Касьянову. На изданных нотах композитор поставил эпиграф — слова крупнейшего русского историка В. Ключевского: «Русское государство родилось не в скопидомном сундуке Ивана Калиты, а на Куликовом поле». Первое исполнение кантаты состоялось на декаде советской музыки в Большом зале Московской консерватории 18 ноября 1939 года. Вскоре она зазвучала не только в СССР, но и в Англии, Канаде, Норвегии и других странах и была признана одним из значительнейших достижений советской музыки.
Окончив Петербургскую консерваторию в 1918 году, Юрий Александрович Шапорин становится активным участником музыкальной жизни послереволюционного Петрограда. Год спустя композитор вместе с А. В. Луначарским, А. А. Блоком и М. Горьким принимал участие в организации БДТ имени М. Горького и работал в нём в качестве музыкального руководителя до 1928 года, а затем, вплоть до 1934 года — в ЛАТД имени А. С. Пушкина, где писал музыку к многочисленным спектаклям по произведениям А. Н. Толстого, А. А. Блока, Е. И. Замятина, В. В. Маяковского, К. А. Федина, М. Горького и других отечественных и зарубежных авторов, продолжая одновременно тесно сотрудничасть и с БДТ. Совместно с Горьким композитор планировал создать оперу по роману «Мать», однако смерть писателя в 1936 году помешала этому замыслу. Шапорин был одной из крупнейших фигур молодого советского театра, выступая не только в качестве композитора, но и дирижёра на представлениях.
о Юрии Александровиче Шапорине