August 11th, 2010

Тверской бульвар

Слово Тарковского

Объемная книга кандидата филологических наук Михаила Перепелкина, выпущенная в издательстве «Самарский университет», называется «Слово в мире Андрея Тарковского. Поэтика иносказания». О великом режиссере написано много книг – киноведческих, биографических, философских. Но, пожалуй, впервые так подробно исследуется роль художественного слова в его творчестве. Книга адресована не только филологам и киноведам, но и всем тем, кто интересуется русской культурой ХХ века.

«Когда с тобой мы встретились…»

Андрей Тарковский умер в 1986 году. После этого выросло целое поколение – на других фильмах, на другой системе ценностей. «Молодому поколению кажется: все то, что волновало Тарковского, – это какая-то другая жизнь, которая никак их не касается, – рассуждает Михаил Перепелкин. – Одной из своих задач я видел развеять это мнение…» Художественный мир Андрея Тарковского, по наблюдениям самарского филолога, во многом состоит из слов. Не случайно его кино иногда называли поэтическим. И не случайно так много для него значил отец, поэт Арсений Тарковский. А отец был связующим звеном с поэзией Серебряного века. Он был близким другом Цветаевой, общался с Ахматовой…

«Когда Андрей рос, отца рядом не было, – говорит Михаил Перепелкин, – он рано ушел из семьи. Но вместо него были его стихи. И, вы знаете, Андрей Тарковский вынашивал планы создания фильмов-ассоциаций по стихам отца. Но и те игровые фильмы, которые сделал Тарковский, во многом вырастают из стихов…»

Впервые фильмы Тарковского Перепелкин посмотрел, как и многие другие, еще подростком. Но филологический интерес к судьбе и фильмам у него возник через увлеченность творчеством Владимира Высоцкого. О нем-то была написана первая книга филолога (предпоследняя, кстати, была посвящена Высоцкому и Бродскому). Тарковский и Высоцкий дружили. У них была общая компания – Шукшин, Шпаликов, Макаров... Мало кто знает, что одна из ранних песен Высоцкого («Когда с тобой мы встретились, черемуха цвела») была написана на стихи Андрея Тарковского. Режиссер писал стихи – серьезные и хулиганские, писал рассказы (из одного из них, «Белый день», потом вырос фильм «Зеркало»), дневники, сценарии. Часть из них – «Гофманиана», «Светлый ветер» по прозе Александра Беляева и другие – так и не была реализована.

Кстати, и посылом для книги Михаила Перепелкина было то обстоятельство, что несколько лет назад Самарский университет проводил конференцию «Литература и кино», и одной из ее тем были стихи Андрея Тарковского...

«Я оказался в фильме «Зеркало»

По мнению Перепелкина, 70-е годы были ключевыми в жизни и творчестве Тарковского. «Я родился в 1974 году, – рассказывает филолог. – И меня очень интересуют 70-е годы и даже конец 60-х. Мне интересно понять тот мир, который был незадолго до меня, до моего рождения. Иногда я ощущаю себя современником тех людей. Мое самое яркое детское впечатление – поездка в город Иваново в 1979 году. И что вы думаете? Я читаю дневники Тарковского, и выясняется, что он был там почти в то же время, мы с ним «разъехались» в две недели…»

Для Тарковского, считает исследователь, очень многое значило такое понятие, как малая родина. Он убедился в этом, когда, работая над книгой, съездил в город детства режиссера – Юрьевец, воспоминания о жизни в котором легли в основу фильма «Зеркало».

«Если бы я не приехал туда, – говорит Михаил Перепелкин, – то, возможно, и считал бы, что Тарковский - метафизик, которому неважно, где жить. Но это совершенно не так. После строительства Куйбышевского водохранилища полгорода оказалось под водой. Но дом, где Тарковский жил, сохранился. За домом начинается холм. И когда я увидел его – он был почти вертикальным – я тут же узнал: именно такой пейзаж был и в «Зеркале», и в «Солярисе». Я не мог отделаться от чувства, что уже был в этом городе. Я почувствовал, что оказался в фильме «Зеркало». Город, к счастью, не изменился...»

Обложка книги оформлена художником Михаилом Натаповым, на первый взгляд, странно. На первом плане – портрет человека. Это не Тарковский, не Перепелкин – некто, глядящий внутрь себя. Но тут есть ассоциативные детали, как и в фильмах Тарковского – посох, котомка за плечами человека, птица, кружащая в небе. «Мне нравится, что во взгляде этого человека, – говорит Михаил Перепелкин, – и разочарование, и ощущение родины. Может быть, это возвращение блудного сына... Если у читателя возникнет такая ассоциация, она будет верной. Ведь, по большому счету, книга моя - о вечном рождении человека…»

Сейчас Перепелкин уже ведет работу над новой книгой, которая наверняка будет не менее неожиданной. Ведь героем ее станет еще одна знаковая фигура 70-х годов прошлого века – писатель Венедикт Ерофеев.

«Волжская коммуна»

СЪ ДНЁМЪ АНГЕЛА!

«Сейчас у нас это самые девальвированные слова — гений и талант»

Он твердо решил, что станет художником, когда получил премию за оформление школьного актового зала к Новому году. С тех пор список профессий Александра Адабашьяна значительно пополнился — кинодраматург, актер, режиссер. Не устояла даже опера — в 1997 году Адабашьян поставил «Бориса Годунова» в Мариинском театре, а через год — «Хованщину» в «Ла Скала». Но Италию и Францию, по собственному признанию, он оставляет для работы, а жить может только в России. Именно в России в кругу друзей Александр Адабашьян сегодня отмечает 65-летие.
Александр Адабашьян
В свой день рождения он не хочет пышных торжеств. Только близкие — другой компании Александр Адабашьян и не ищет. «Предпочитаю одиночество. Вообще, друзей много не бывает, — говорит он. — Если кто-то говорит, что у него много друзей, значит, у него нет ни одного».
Все помнят классического английского дворецкого Бэрримора «Из Шерлока Холмса» и типичного советского писателя Берлиоза из «Мастера и Маргариты». При этом Адабашьян никогда не учился на актера. Так точно воссоздавать абсолютно противоположенные характеры ему удается только благодаря своей наблюдательности и знанию кино. Ведь он поработал и сценаристом, и режиссером, и художником-постановщиком.
«Все, чем занимаются люди в кинематографе, умеет делать Александр Артемович, — говорит режиссер Сергей Соловьев. — Он может быть художником по костюмам, реквизитором, может быть главным художником картины, плакатистом — он умеет делать все».
Его роман с кинематографом начался еще до работы над фильмом «Свой среди чужих...». Кончаловский попросил его написать сценарий для картины «Поклонник». После этого дебюта Адабашьян продолжил писать сценарии. Многие ленты, которые по ним были сняты, уже стали классикой — «Неоконченная пьеса для механического пианино», «Пять вечеров», «Несколько дней из жизни И.И. Обломова», «Родня». Во всех этих картинах Михалкова он был художником-постановщиком.
Композитор Эдуард Артемьев рассказывает: «У меня ощущение, что это один из самых ярких людей, которых я встречал в своей жизни, в первой тройке, наверное. По эмоциональному наполнению, напряжению. К тому же он глубоких знаний человек, прочитал массу книг».
Любовь к французской литературе — этим языком Адабашьян владеет в совершенстве — привела его в режиссуру. Роман Симоны Арезе «Мадо» — история о бывшей воспитаннице монастыря, которая разносит чужие письма и мечтает, чтобы однажды ей тоже пришла весть от прекрасного незнакомца. Во Франции фильм приняли на ура, но в России начала 1990-х была совсем другая конъюнктура.
«Книга была написана от первого лица, как монолог, — говорит Александр Адабашьян. — И надо было как-то все это переводить в действие, надо было это действие придумывать. И по мере придумывания я все дальше отдалялся от текста. Сейчас это кино приписывают чуть ли не к классике. Но я помню, что творилось в прессе, когда я приехал сюда. Размазали меня тогда тонким слоем».
В этом году Адабашьян выступил еще в одном амплуа: он открыл выставку своих эскизов. В основном это знаменитые «заставки» — пейзажи XIX века, которые в фильмах использовали вместо натурных съемок. Когда художник готовится к съемкам, он всегда делает наброски. Адабашьян так преуспел в каждой из своих киноспециальностей, что многие называют его человеком Ренессанса, но сам мастер к таким эпитетам относится осторожно.
«Очень важно какой-то камертон иметь, точку отсчета, — признается он. — Есть такая простая процедура: сними с полки томик Толстого, с любой страницы почитай и успокойся. Сразу все осядет, мастерство превратится в некое владение ремеслом, благодаря опыту — не более того. Потому что сейчас у нас это самые девальвированные слова — гений и талант».
Все свои успехи Адабашьян скромно приписывает везению и профессионализму людей, с которыми работает. Тем, что делает он сам, всегда хотя бы немного, но недоволен. Сейчас маэстро думает над очередным сценарием. Замысел пока держит в тайне. Несмотря на все свои заслуги, отдыхать не собирается.

Канал «Культура»