June 8th, 2010

Закат над Кремлем

Главная интрига ближайших дней - что будет с судьями Смольнинского суда...

Память

Реквием по БЗК


Большой Зал Московской Консерватории
 
Большой Зал Московской Консерватории

они даже не удосужились вспомнить слово "реставрация" и не в журналистке дело - что сказали, то и написала. "Не узнать" - как точно и цинично. Как в известном фильме: "После реставрации даже лучше стало". А здесь ею и не пахнет - реконструировать собрались.
То, что возможно было остановить, всё-таки произошло. Теперь с Большим Залом можно попрощаться, как мы попрощались с Большим Театром, где даже фонари давным давно стырили с фасада и перед Театром, а Великий занавес, по утверждению надёжного источника, разрезали на кусочки и продали, мебель, хрусталь, легендарные костюмы.. исчезли в неизвестном публике направлении.
И здесь и там - Школа уничтожена,  оставалась лишь аура Великого Зала с Великой историей и Великим Звуком.
Когда ректором был Алиханов, коллективу удалось остановить это безобразие, вмешался, помнится, Сергей Миронов. Но музыканта Алиханова сняли и вернули неудавшегося, мягко говоря, министра культуры, но послушного музыковеда Соколова - чтоб замутить, наконец, своё дельце.
Не надо нам "лучше", не трогайте, не касайтесь своими ручонками загребущими Святого.
Когда же вы все исчезните, накроетесь медным тазом, улетите на Марс, эмигрируете, прихватив награбленное, испаритесь, оставьте нашу страну в покое, думаю, никто даже не захочет пачкаться и уголовно преследовать вас, только валите вон

Всё чаще устойчиво приходит одна и та же мысль - как хорошо, что многих Великих и просто хороших людей уже нет на свете. Они не пережили бы этого варварства.

Сегодня у Караулова Кургинян (как бы к обоим не относиться) на вопрос: "А как же Высший суд? Может, вспомнят, покаятся - и остановятся?" ответил: "Они не люди, они - крокодилы, а крокодилы не каятся".


А вот и проект - не захотели поддержать тогда? молчите снова. И пусть этот мир рушится дальше. Поделом. Заслужили.

Закат над Кремлем

Путевая зарисовка

Ночь. Ленинградский вокзал

Какого цвета сумерки? Порой – голубоватые,
В разводах фиолетовых, в малиновых заплатах.
Чернильные промоины у горизонта дальнего.
Неблизкие, окольные пути гудка прощального.
Неоновые всполохи вблизи вокзальных зданий.
Растаявшие шорохи усталых расставаний.
И поезда как лошади,  закованные в латы,
Стучат, стучат подковами в дыму голубоватом...


Михаил Найдёнов