НАШЕ НАСЛЕДИЕ (nashenasledie) wrote,
НАШЕ НАСЛЕДИЕ
nashenasledie

Categories:

безо всяких юбилеев... немного об Екатерине Васильевне Гельцер

сухая статья в Вики, написанная и искромсанная безграмотными, а, может, и чересчур грамотными, участниками, которым всё чаще последнее время поперёк горла стоит русская культура:

— русская советская балерина, крупнейшая «звезда» советского балета 1920-х годов. Народная артистка Республики (1925). Лауреат Сталинской премии первой степени (1943). Супруга балетмейстера В. Д. Тихомирова.
Е. В. Гельцер родилась 1 (14) ноября 1876 года в Москве в артистической семье. Отец — В. Ф. Гельцер, артист балета Большого театра; дядя — А. Ф. Гельцер — театральный художник. В 1894 году по окончании Московской балетной школы работала в Большом театре. В 1896—1898 годах выступала на сцене Мариинского театра. Выступала во многих постановках балетмейстера М. И. Петипа, что наложило большой отпечаток на творчество балерины.
В 1898—1935 годах артистка Большого театра. Яркая представительница национальной школы классического танца. В своём творчестве следовала реалистическим традициям русского балета. Сценическая манера Екатерины Гельцер представляет собой синтез безукоризненной техники исполнения, музыкальности, выразительности танца и внимание к внутренней жизни сценического образа. С 1910 года принимала участие в гастрольных поездках за рубеж (выступала в антрепризе С. П. Дягилева). В 1930-х годах гастролировала по СССР. Её последние выступления состоялись в 1942-44 г. Далее работала как педагог-консультант. Е. В. Гельцер скончалась 12 декабря 1962 года. Похоронена на Новодевичьем кладбище.
* * *



Настоящее признание пришло к ней в 1899 году, когда возникла необходим ость замены выдающейся балерины Пьерины Леньяни в балете «Раймонда» на сцене Мариинского театра. После спектакля, имевшего невероятный успех, Гельцер стали называть «ру сской Леньяни». отсюда 


Екатерина Васильевна Гельцер
10 апреля (28 марта) 1911 года, Петербургская газета

На смену уезжающей сегодня в Москву г-же Балашевой, приезжает из Белокаменной г-жа Гельцер.
Почему-то между петербургскими и московскими танцовщицами существуете антагонизм.
Когда-то он доходил до таких размеров, что приезжавшей в Москву, на гастроли, петербургской балерине бросали на сцену вместо цветов дохлую кошку. Всем известен случай с покойной Андриановой.
Теперь до дохлых кошек дело не доходит, но сочинить друг про друга какую-нибудь сплетню враждующие танцовщицы готовы с удовольствием.
Кстати, московские балерины не соблюдают такого режима, как петербургские Известный балетоман рассказывает, что встретило московскую балерину в день спектакля в ресторане, евшую поросенка с кашей.
Наши балерины буквально постятся в этот день.
Г-жа Кшесинская и Преображенская за весь день съедают всего одно яйцо...

С 1910 года Гельцер принимала участие в гастрольных поездках за рубеж (в т.ч. выступала в антрепризе С. П. Дягилева

31 (18) мая 1911 года, Новое время
ЛОНДОН. Вчера в театре «Альгамбра» состоялось первое представление балета Горского с Екатериной Гельцер и Тихомировым. Декорации, музыка Рубинштейна, Чайковского, Глазунова, а больше всего самые танцы восхитили публику. Гельцер и Тихмиров имели необыкновенный успех. Особенно понравилась публике последняя картина древней России с костюмами бояр и боярынь и плавные движения русского танца.

20 (07) ноября 1911 года, Руль
Московские штрихи.
Гостящий у нас знаменитый художник Матис усиленно изучает московскую жизнь. Он ходит по церквам, по театрам. Он был в балете на «Баядерке», в субботу у Зимина на «Пиковой даме», вчера у обедни в Успенском соборе. Балет Матису не очень понравился, не понравились декорации и исполнительницы, кроме Е.В.Гельцер. В «Пиковой даме» понравились декорации Федоровского. Музыка Чайковского впечатления не произвела. В антракте Матис был у Зимина в кабинете, беседовал с художниками-декораторами - Федотовым, Федоровским и Салтановым - и разрисовал Зимину четыре страницы альбома.
* * *

Из воспоминаний директора императорских театров:

Балет издавна славился в России, а петербургский балет считался даже „несравненным", хотя, по правде сказать, его и сравнивать было не с чем, ибо таких театров, где бы, подобно Мариинскому и Большому, давались специально балетные представления, заполняющие весь спектакль, нигде в мире не существует. В Парижской Grand-Opera, имеющей самостоятельную балетную труппу, ба­летные спектакли даются, как дополнение к опер­ным. В Милане же дают, по большей части, не .балеты, а феерии, так что настоящего балета, как у нас, нет нигде. Но если петербургский балет нельзя сравнивать с балетами других стран, то с московским балетом сравнивать его можно и должно, и если московский балет Большого театра одно время не пользовался выдающейся славой, то это про­исходило исключительно благодаря тому, что балету этому не уделяли достаточного внимания и забот. Когда с 1898 года подобающее вниманиебыло на него обращено, он достиг высокого со­вершенства и через два-три года удивил петер­бургских балетоманов, показав своих выдающихся балерин, имевших исключительный худо­жественный успех,

Я говорю о балеринах Рославлевой и Гельцер, гастролировавших в Петербурге в сезоне i901—1902 гг. Балетоманы смотрели московских балерин не только в Мариинском театре они начали специально ездить ради них в Москву. Мо­сковский балет имел все данные, чтобы сделаться образцовым балетом, подобно петербургскому, иначе, конечно, он не мог бы показать так скоро столь блестящие результаты. Балет в два-три года не создается.


Когда бывший директор театров П. А. Все­воложский встречал знакомых, направлявшихся в Москву и желавших посетить императорские театры, он им советовал непременно побывать в Малом, а в Большой не ходить, ибо опера и ба­лет там слабы и неинтересны.

Когда я знакомился с московским балетом в 1898 году, мне, между прочим, пришлось видеть два балета: один в старой, поношенной, убогой постановке — „Конек-Горбунок", другой новый, в роскошной, дорогой постановке — „Звезды". Трудно сказать, какое впечатление было хуже: от старого убогого или от нового аляповатого; однако, одно было утешительно, что самые танцы были вполне удовлетворительны.

Балеринами тогда были: Рославлева, Джури и Гельцер. Ба­летмейстером был Хлюстин. Главным режиссе­ром — старик Гельцер, отец балерины и сам вы­дающийся мимист. Кроме балерин, в балетной труппе было не мало очень хороших танцовщиц и танцовщиков. В Театральном училище были хорошие преподаватели танцев: В. Тихомиров, Н. Домашев, И. Хлюстин, В. Гельцер. В труппе числилось около 200 артисток и артистов.

Словом, были все данные, чтобы давать хорошие спектакли, если бы балетмейстер имел больше таланта и фантазии, и если бы администрация театров давала ему возможность хорошо обставлять балетные спектакли.
                                                                

полностью


* * *
Недавно мне пришлось побывать у известной русской балерины народной артистки РСФСР Екатерины Васильевны Гельцер. Во время беседы с ней случайно возник разговор о цирковом искусстве.

— Я очень люблю цирк. Однажды мне даже пришлось выступать на манеже, — сказала улыбаясь Екатерина Васильевна и, видя мое недоумение, показала пожелтевшую от времени газету.
Это были «Известия» от 29 апреля 1923 года. В них я прочитала любопытное объявление:
«Работники искусств — Воздушному Флоту» «Завтра в 1-м Госцирке (на Цветном бульваре) «Вечер цирка и эстрады» в исполнении артистов оперы и драмы и балета московских театров: Е. Гельцер выступит в качестве наездницы; А. Нежданова исполнит народные песни; О. Бакланова выведет дрессированную лошадь; М. Блюменталь-Тамарина покажет дрессированных попугаев; М. Рейзен — русская пляска; Н Голованов — дирижер народного хора; Г. Ярон — атлетический трюк; Н. Коновалов — звукоподражатель; В. Кригер — клоунское антре и т. д. Всего участвует до 40 артистов.
Вступительное слово от «Общества друзей Воздушного Флота» скажет член президиума Общества т. Антонов-Овсеенко».

Невольно захотелось узнать подробнее об этом необычном концерте.

— В один из весенних дней 1923 года, — начала свой рассказ прославленная балерина, — ко мне приехал администратор Госцирка с предложением принять участие в цирковом представлении в пользу Воздушного Флота. Он сказал, что Антонина Васильевна Нежданова уже дала свое согласие, и назвал еще много фамилий популярных в те годы актеров.
— А что бы вы хотели делать? — обратился ко мне посланец цирка.
— Буду наездницей, — уверенно ответила я.
Надо сказать, что еще в детстве я мечтала об этом. Вспоминается, как-то я сообщила отцу, что уйду в цирк и стану наездницей. Он оторопел: «Ты с ума сошла!»
В 1911 году я гастролировала в Лондоне и бывала там в манеже, где немного тренировалась в верховой езде. Этим и ограничивалось мое знакомство с конным жанром.
Администратор с удивлением посмотрел на меня и спросил:
— Как? Вы будете скакать!? А лошадь у вас есть?
Я ответила: у меня ничего нет, кроме самой себя. Как видно, моему собеседнику все это было смешно и удивительно слышать.
—Что же тогда делать? Как быть? — спросил он.
Я опять повторила, что хочу выступать наездницей и выступать с Вильямсом Труцци.
Екатерина Васильевна Гельцер
Жила я тогда рядом с цирком и часто бывала там на представлениях. В то время Труцци был в большом фаворе, и я восторгалась его лошадьми; на голове у них покачивались великолепные султаны из страусовых перьев белого, черного или красного цвета, сбруя сверкала самоцветными камнями. И сам Труцци — смелый, красивый, в костюме ковбоя, мне тоже очень нравился. В цирке он тогда первым применил «светящиеся» костюмы, позволившие ему демонстрировать трансформационные эффекты. Труцци, например, выезжал верхом на лошади в костюме Иванушки-дурачка (из «Конька-Горбунка»). На манеже менялся свет, и в его лучах поддевка Иванушки превращалась в богатый кафтан, а сам Иванушка становился нарядным красавцем.
Рядом с всадником шла девушка, танцуя «русскую», костюм ее также менялся: из скромного народного — в парадный боярский.
Но самое главное — выступления Труцци отличались высоким мастерством дрессировки.

С администратором мы условились, что я приду вечером в цирк, он представит мне Труцци, и мы обо всем с ним договоримся.
Вечером знакомство состоялось, Труцци был очень любезен и сказал, что рад выступать совместно, но предупредил, что до представления придется много тренироваться.

В продолжение 10 дней каждое утро я ходила в цирк на репетиции, упорно трудилась, словно готовилась к очередному новому балету.
— Как мы ездили? — продолжала Екатерина Васильевна. — Труцци стоял на идущих рядом двух лошадях, правой рукой он держал поводья, а левой поддерживал меня в различных балетных позах. Выступали мы при «лунном свете», но после каждой позы включалось полное освещение, и мы под аплодисменты публики делали на манеже тихим аллюром два круга. Потом опять давали «лунный свет» и показывали следующую фигуру.

Моя первая поза была «гранд-премьер-арабеск» (большой арабеск) на одной ноге (фигура словно в полете). Вторая поза — «аттитюд Круазе» (назад, тоже на одной ноге). Следующая фигура — «пуассон» (рыбка) — очень сложная и эффектная.
На мне был костюм сильфиды — большие юбки из белого тюльмалина, розовые балетные туфельки, розовое трико, маленький белый лиф, пышные до локтя рукава и два тонких серебряных крыла. Но чтобы дать публике понять, что перед ними все же наездница, на голове моей красовался маленький белый цилиндр с огромными перьями, а на руках белые перчатки до локтя.

Труцци выступалВ. Труцци   во фраке с розой в петлице. Наши гнедые лошади были украшены венками из маленьких белых роз. Оркестр играл «Голубой Дунай» Штрауса, который я танцевала в 1911 году в Англии с В. Д. Тихомировым. Именно эту музыку я и попросила исполнить.

Надо сказать, что Антонина Васильевна Нежданова очень беспокоилась за меня, просила не ездить на лошади, боялась, что я сломаю ноги. Она говорила и Труцци: «Как вы можете быть таким уверенным, что все сойдет благополучно и она (т. е. я) не сломает себе ноги?» Труцци успокаивал ее, хотя сам был бледнее обычного.
— А как вы чувствовали себя? — спросила я.
— Когда я веду в театре большую роль, я отвечаю за спектакль, а тут в цирке я ни за что не отвечала, только, может быть, за свою безопасность. Но я не боялась и даже удивлялась, почему Антонина Васильевна так беспокоится за меня.
По окончании выступления Труцци снял меня с лошади, и я раскланивалась, как настоящая наездница — во все стороны посылала воздушные поцелуи.
Я спросила Екатерину Васильевну, какие цирковые номера ей больше всего нравятся.
— Все! Но больше всего люблю наездниц. Люблю артистов на трапеции, только всегда за них очень волнуюсь, люблю укротителей, хотя и за них боюсь.
Я чту, восхищаюсь и глубоко уважаю цирковое искусство, оно, как и наше балетное, требует колоссального трудолюбия, терпения, строгого жизненного режима и порядка. Бывая только зрителем, я и тогда понимала цену отточенному движению акробатов, наездников, воздушных гимнастов, а когда начались репетиции к предстоявшему выступлению, то, приходя утром в цирк, я с большим вниманием наблюдала за тренировками артистов и еще больше восхищалась их волей, смелостью.
Цирк навсегда остается моим любимым зрелищем, — закончила свой рассказ Екатерина Васильевна.
Приходится пожалеть, что представления объединенных сил актеров разных театров и разных жанров уже не устраиваются в цирке. А ведь они представляют для зрителей большой интерес.
* * *
много фотографий Екатерины Васильевны здесь
* * *


21 ноября 1917 года Большой театр показывает «Аиду». Затем москвичи услышали «Руслана и Людмилу», «Самсона и Далилу» в исполнении ведущих певцов — Держинской, Вельской, Неждановой, Пирогова. Дирижировал Вячеслав Сук.

В опере Сен-Санса «Самсон и Далила» в последнем акте танцевала Гельцер. Партию Далилы пела Надежда Андреевна Обухова. Она дает точный портрет Екатерины Гельцер тех лет. Ей исполнился сорок один год — для балерины немало. Но так же, как и Анна Павлова, Гельцер выглядела очень молодо и танцевала, не ощущая своего возраста.

Обухова вспоминает о хореографической сценке «Вакханалии» в опере как о царствовании на сцене Гельцер. «Из-за кулис выбегала юная стройная девушка, в хитоне оранжево-красного цвета, ее каштановые, с рыжеватым оттенком волосы были распущены, голова убрана виноградными листьями, в руках она держала виноградную лозу… Танец Гельцер, — продолжает Обухова, — отличался ярким артистизмом, предельной выразительностью, темпераментом, экспрессивностью; особенно пластичны и музыкальны были руки. Все её движения сливались с музыкой».

6 марта 1921 года на вечере в Колонном Зале Дома Союзов, посвящённом 25-летию служения Е. В. Гельцер Великой сцене Большого театра, К. С. Станиславский в частности сказал: «Революция принесла с собой пересмотр ценностей. И если бы русский балет не устоял перед угрозой превратиться в искусство пресыщенной праздности, пролетариат отверг бы его… Своим спасением русский балет в огромной степени обязан Вам - Вашему фанатической преданности искусству, Вашему гигантскому неустанному труду, Вашей сверкающей технике, всему, что вместе с внутренним горением даёт Вам возможность создавать неувядаемой свежести образы и поддерживать высшую культуру балета». отсюда

В 1925 году ей, первой из артисток балета, было присвоено звание Народной артистки Республики.

В 1930-х годах гастролировала по СССР, в том числе в 1935 году составе концертной бригады для ударных строек (около 170 концертов).

Её последние выступления состоялись во время Великой Отечественной войны — артистка дала более 100 концертов фронту:

К началу Великой Отечественной войны прославленной балерине исполнилось шестьдесят пять лет. Однако она не только оставалась деятельной, подвижной и энергичной, но и принимала участие практически во всех мероприятиях Большого театра, связанных с концертной деятельностью, сборы от которой поступали в фонд обороны Родины. Со свойственной ей легкостью Гельцер исполняла с более молодыми партнерами полонез и мазурку. Концерты проходили также в госпиталях и перед бойцами, уходившими на фронт. Екатерина Васильевна обязательно общалась с солдатами, находила для каждого теплые слова.

Несмотря на войну, осенью Большой театр открыл театральный сезон. Однако вскоре гитлеровцы подошли слишком близко к Москве, и большая часть труппы была эвакуирована. Некоторые артисты, правда, не захотели покидать Москву. Среди них была и Екатерина Гельцер, продолжавшая вместе с оставшимися выступать на сцене филиала Большого театра.
Продолжала она танцевать и тогда, когда труппа вернулась из эвакуации, и после войны. Однако ее выступления становились все реже и реже. Гельцер обладала превосходным вкусом и чувством меры и исполняла лишь те номера, в которых выглядела естественно и органично, не берясь за то, что было ей уже не по силам. Она не делала новых попыток заняться регулярной педагогической деятельностью, однако молодые танцовщицы всегда могли получить ее совет по поводу исполнения какой-либо партии. Кроме того, Гельцер оказывала большое влияние на молодежь с точки зрения общей культуры. Особое внимание Екатерина Васильевна уделяла молодой Ольге Лепешинской, видя в ней талантливую представительницу московской балетной школы.

Екатерина Васильевна Гельцер ознаменовала своим творчеством торжество московской исполнительской школы и всего русского балета, одновременно с этим будучи балериной совершенно неповторимой и глубоко индивидуальной. Ее долгая жизнь в искусстве и бесконечная преданность танцу были поистине беспримерными.

Тамара Карсавина писала о Екатерине Гельцер: «Все, что мне приходилось видеть до сих пор, не идет ни в какое сравнение с техникой Гельцер, настолько ее танец поражал виртуозными техническими трудностями и удивительной непринужденностью исполнения. Я не знала ни одной танцовщицы, столь беспредельно посвящающей себя своему искусству... Во всех ее танцах всегда чувствовалось какое-то самозабвенное наслаждение...»
стоит прочитать целиком
Tags: 20-е годы, Большой Театр, Великая Отечественная война, Кировский театр/Мариинский театр, Российская империя, СССР, Сергей Дягилев, Станиславский, балет, мемуары/письма, начало ХХ века, русская цивилизация, старые фото, цирк, цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments