НАШЕ НАСЛЕДИЕ (nashenasledie) wrote,
НАШЕ НАСЛЕДИЕ
nashenasledie

Categories:

Свет из сердца.

ДУША МОСКВЫ

Памятка
Нет, не только «темное царство», как с легкого слова критика повелось у нас называть русского купца XIX века – излюбленного героя комедии А. Н. Островского в России – в Москве особенно – жило и делало госу­дарственное и, вообще, великое жизненное дело воис­тину именитое купечество – «светлое царство» рус­ское. Не о промышленности и торговле речь: россий­ское купечество оставило добрую память по себе и в ду­ховном строительстве России. Ведь труд и жертва на поприще человеколюбия – помощь сиротам и обездо­ленным, больным и старым, пасынкам беспризорной жизни, – дело высокой духовной ценности, и его ши­рота и сила показывают ярко, на какой высоте стояло душевное российское просвещение. Корни его глубоки: вспомните трогательный обзор Ключевского – «Доб­рые люди древней Руси». Великое древо жизни росло и крепло. Где оно, это древо, – ныне?..

Почтим, помянем.

Эта заметка-памятка не притязает на полноту. Не­исчерпаемо море щедрых даров купечества во имя че­ловека-брата; не перечислить имен достойных, не вспомнить минувших дел, всех, сполна: нельзя охва­тить Россию. Эта памятка говорит только о Москве. Перечисляю по памяти: нет под рукой справок, и неве­домо – где они.

Не только дело «богоугодное» нашло в московском купечестве силу великого размаха: российское просве-щение в науках и искусствах также многим ему обя­зано.

Всему миру известна московская «Галерея Третья­ковская», в тихом, кривом и узеньком Толмачевском переулке, в Замоскворечье, – величайшее из собраний картин русских художников, можно сказать – живая история русской живописи. Все великие мира, кто только не заезжал в Москву, все побывали в этом глу­хом углу, где заборы с набитыми гвоздями охраняют купеческие дома с садами, где поют соловьи весной, где по зимам вздымаются сугробы, а в высокое половодье подчаливают лодки. В этой купеческой усадьбе заро­дилась жемчужина – сокровище русского искусства. Именитые иностранцы по ней о Москве судили, о Рос­сии, о русском гении. Вложила она немало в добрую славу о России. Великую эту галерею всю жизнь со­бирали Третьяковы, именитые москвичи-купцы. Бе­режно собирали и хранили. Собрали, затратив милли­оны. И принесли в дар Москве, – дар бесценный. И еще капитал оставили, с усадьбой и завещанием: хра­нить, продолжать и – доступ бесплатно всем. Расска­зывают, что Александр III , думая о музее в Петербур­ге, сказал, разумея русские картины: «Посмотрим, что-то оставили купцы Третьяковы на нашу долю».

Помню еще собрания Цветкова, С. Щукина. Библио­теку Хлудовых, из редкостей по церковному расколу. Собрания древней русской иконной живописи – К. Т. Солдатенкова, С. П. Рябушинского, Постникова, Хлудова, Карзинкина ... Картинную галерю И. А. Мо­розова, на Пречистенке ... – что еще? ..

К. Т. Солдатенков, «друг литераторов», – между ними, если не ошибаюсь, Герцена и Белинского, – положил важное начало изданием «тяжелым», недоступ­ным предпринимательству в то время. Без его щедрой жертвы русское образованное общество не скоро бы по­лучило многие капитальные труды европейской ученой мысли: Адама Смита, Рикардо, Дж. Ст. Милля, Дарви­на, Бокля, Спенсера... не говоря уже о томах Всемир­ной Истории. Писавший не совсем грамотно, – пригла­шал друзей «на обед», – Солдатенков вошел в историю русской грамотности.


Московские клиники известны. Немало они способ­ствовали доброй молве по свету о русской медицине, немало придали блеску науке русской. Члены между­народного съезда врачей, собравшегося в Москве, были поражены «нежданным чудом» – целым клиническим городком, вольно раскинувшимся в садах на великом Девичьем Поле. Москва – «азиатский город» – откры­ла европейцам чудеснейшее лицо свое. Клиники эти то­же вложили что-то в добрую славу о России. Созданы они жертвой московского именитого купечества. Соз­давались по волшебству, «в минуту», по обету. Так бы­вало:

Знаменитый профессор говорит, довольный: «пола­гаю, опасность миновала». Обрадованный, отец ли, муж ли, крестится вольным взмахом и, забирая профессор­скую руку, говорит быстро, отсекая: «будет-с, как обещал-с ... изготовьте, дорогой профессор, сметочку, что надо-с ... дело хорошее-с, о-чень рад-с!» И – через не­делю: «так-с ... триста тысяч-с ... до пятисот гоните-с, ширьтесь». И – чек.

Клиники воздвигались, словно по волшебству, в 80-90 годах минувшего века и все продолжали разрастаться. Жертвователи соревновали, «из-за чести». Большинст­во клиник – именные. Насколько помню, – за точ­ность не ручаюсь, справок у меня нет: гинекологическая клиника имени Т. С. Морозова, клиника по нерв­ным болезням, В. А. Морозовой, клиника по раковым опухолям, «зыковская», – ее же, детская клиника Мазуриных, по внутренним болезням...

Многие больницы созданы тем же купечеством мос­ковским: глазная Алексеевская, бесплатная Бахрушинская, Хлудовская, Сокольническая, Морозовская, Сол-датенковская, Солодовниковская... – все без платы.

Богодельни: Набилковская, Боевская, Поповых, Ка­закова, Алексеевская, Морозовская, Варваринская, Ушаковская, Мещанские – Купеческого Общества, Со­лодовниковская ... – на многие десятки тысяч преста­релых. Многие детские приюты, убежища для вдов, си­ротские дома... – без счета.

Дома дешевых квартир для неимущих, Бахруши­на... Ночлежные дома Крестовниковых и Морозова, на 3-4000 бездомных ...

Коммерческий Институт, коммерческие училища, Практическая Академия, техническое училище имени Комиссарова, – того самого мещанина Комиссарова, что вышиб из руки Каракозова оружие, направленное на Царя-Освободителя, – Мещанские училища – ги­ганты, десятки ремесленных училищ и школы рукоде­лий ... – все создано купцами. Их обеспечивавшие ка­питалы составляли перед войной сумму около десяти миллионов рублей – 130 миллионов франков. Где они?..

Родильные приюты, училище для глухонемых, Ру-кавишниковский приют для исправления малолетних преступников, с мастерскими и сельскохозяйственной школой в собственном имении, прядильно-ткацкие об­разцовые школы, школы технического рисования, шко­лы фабричных колористов, литейщиков, художествен­ной ковки, слесарей, монтеров ... – на все широко давало купечество. Легко давало. Много дел человеколю­бия и просвещения остались безыменными, по Слову: «пусть левая рука твоя не знает, что творит правая». Сотни миллионов разбросал Солодовников по всей Рос­сии. Часть из них воплотилась в богадельни, приюты, школы, гимназии, народные дома, больницы, в прида­ное невестам-бедным; большая часть была застигнута революцией. Ныне – пропало все.

Московский Биржевой Комитет и Московское Ку­печеское Общество стояли у порога огромных начина­ний – для народа. Война задержала их. Революция по­глотила все.

Скончавшаяся во время войны В. А. Морозова оста­вила «в помощь жертвам войны» 6 000 000 зол. рублей – 75 000 000 франков. Они пропали.

Ю. И. Базанова – московка-сибирячка, «друг сту­дентов». За невзнос платы за учение тысячи бедняков-студентов могли потерять университет. Они его не по­теряли, благодаря Базановой. И если бы их было десят­ки тысяч, все бы внесли – из щедрого кошеля ее.

В. О. Ключевский сказал когда-то: «Добрые люди есть еще и у Новой Руси, слава Богу... доброе семя живо: стипендиальный наш фонд ушел уже за два миллиона!»

Это было в 90-х еще годах. Теперь?..

И как же легко и просто выкладывались деньги! Вот картинка.

М. Ф. Морозова, строгой жизни, почтенная, бого­мольная старуха. Ну, какое ей дело до... театров! К ней заезжает внучка, М. Д. Карпова, говорит, что на­до для развлечения рабочих, для отвлечения их от пьянства, достроить, наконец, театр при фабриках в Орехово-Зуеве... стройка давно остановилась, выстро­или только стены, срам! – «А много ль надо» – «Да тысяч двести, я думаю». – «А не маловато будет?» – «Ну, прибавьте». Старуха нажимает пуговку у звонка. Является лакей. – «Миша, скажи в контору... выпи­сали бы чек! да из моих личных, чтобы... да ты не спутай: на двести пятьдесят тысяч». Это – три с лиш­ним миллиона франков. И в две минуты. Выписыва­ли и в миллионах просто.

Мелькают имена – С. И. Мамонтов, Меркушев из Сибири... – всего не вспомнишь. Какие силы и на­дежды, какие взмахи, души... Где все теперь?! Не хлопотали о народе, не кричали, не суесловили. А де­лали, без шума, просто.

Их надо вспомнить. Надо записать все – и помнить.

А тысячи церквей, по всей России! Школы, больни­цы, богадельни, приюты, университеты, народные до­ма, театры, библиотеки, музеи – по городам, по город­кам, по селам. Видал я сметы городов и земств. В хо­лодных цифрах, в этих «стипендиях и капиталах» – сколько!.. Надо знать. По всей России и не сочтешь. И много, очень много безыменных. Я сказал только о Москве, что вспомнил. Все это создавалось – кем? Русскими, православными людьми, – «вчерашними мужиками» создавалось.

Много я ездил по России, бродил по глухим углам, и узнавал такое... – не поверишь. Ни в Питере, ни в Москве не знали. Знали на местах и не дивились: чему же удивляться, – «добрый человек» – и все. Иначе как же? Помню, в Глазове, Вятской губернии, среди ле­сов и болот, встретил ... дворец-гимназию. «На капита­лы Солодовникова». На пустыре, в глуши, во тьме, чу­деснейший «дворец света», воистину – свет из тьмы.

И это – «темное царство!» Нет: это свет из сердца.
Март, 1930 г .

Иван Шмелёв


Tags: 30-е годы, Российская империя, благотворительность, русская цивилизация, русский язык
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment