НАШЕ НАСЛЕДИЕ (nashenasledie) wrote,
НАШЕ НАСЛЕДИЕ
nashenasledie

Category:

О колоколах

возвращаясь к теме фальшивок (или, если угодно, в каких-то случаях, политическому балабольству, просто небрежности, намеренной лжи)

пост от 18 сентября:
В Википедии (и во всех ссылках в поиске, слово в слово и ни буквой больше) говорится, что в 1923 году в СССР принято постановление «О набатном звоне», которое предписывало снимать колокола с церквей в случае «ненадобности».
Ни один документ по этому поводу найден не был.

Так его и нет.
спасибо за разъяснение
expertmus

Никакого постановления «О набатном звоне» 1923 г. не существует. Вы правильно указали на декрет СНК «О набатном звоне» 1918 г. с его строгим предупреждением, что виновные в созыве населения набатным звоном предаются суду революционного трибунала. О служебном, церковном звоне в нем не говорилось ни слова.

В 1923 г. было выпущено ТОЛЬКО постановление СНК РСФСР от 19 сентября 1923 г . «О порядке реализации церковных имуществ обиходного характера», которым была санкционирована продажа церковных колоколов (ГАРФ. Ф. А259. Оп. 8. Д. 316; Собрание узаконений РСФСР. 1923 . № 79. Ст. 762).

В 1926 г. появилась инструкция наркоматов юстиции и внутренних дел «О порядке пользования колокольнями» (см. ниже).

Постановлением ВЦИК и СНК от 8 апреля 1929 г. «О религиозных объединениях» постановление СНК от 19 сентября 1923 г. было признано утратившим силу (распубликовано в №№ 96, 97 и 98 Известий ЦИК Союза ССР и ВЦИК от 26, 27 и 28 апреля 1929 г.).

6 декабря 1929 г. НКВД разослал указание запретить «так называемый трезвон или звон во все колокола» и «разрешить постановлением местных органов власти звон в малые колокола установленного веса и в установленное время по просьбе религиозных организаций».

Постановлением Секретариата ВЦИК от 15 декабря 1929 г. предоставлялось «право регулирования колокольного звона горсоветам и райисполкомам», а решением СНК СССР за подписью его председателя Рыкова от 8 октября 1930 г. для получения 20 тысяч тонн цветного металла предлагалось «изъять колокола со всех церквей в местностях, где колокольный звон запрещен», там же, «где колокольный звон не запрещен, снять излишние колокола», звонить разрешалось «при отправлении культовой службы в один небольшой колокол в течение ограниченного времени»…

«Что это: политическое руководство колхозом или политика его разложения и дискредитации? Я уже не говорю о тех, с позволения сказать, «революционерах», которые дело организации артели начинают со снятия колоколов. Снять колокола – подумаешь, какая революционность!» (Сталин. Известия, 2 марта 1930 г.)




Фредерик де Ханен,  Звонари 1912

_________________________________________

по ходу поисков обнаружился реферат, вот выдержка из него:

Мастера, иконописцы и реставраторы, не зарегистрированные или не имевшие разрешения от губмузея, не имели права осуществлять указанные действия. Лица, учреждения и представители групп верующих, нарушившие постановление, привлекались к ответственности по статье 217 Уголовного кодекса РСФСР. (ГУ ЦАН0.Ф.1684.Оп.1.Д.56.Л.143.)

Данная статья гласила, что неисполнение или нарушение при производстве установленных законом или обязательным постановлением строительных, санитарных и противопожарных правил должно караться принудительными работами или штрафом до 300 рублей золотом.

Любопытно, что некоторые провинциальные советские власти, к примеру, Тверской губисполком, на основании собственного опыта дошли до понимания необходимости наблюдения за реставрационными работами в храмах самостоятельно. За две недели до Моссоветовского постановления, 2 февраля 1923 года президиум Тверского губисполкома издал приказ под № 1 по губернскому отделу правления. На основании декрета об отделении церкви от государства и "в устранение отдельных случаев продажи и передачи церковного имущества и в интересах охраны памятников искусства и старины" власти приказали: без разрешения уездных и губернских исполкомов запретить продажу, передачу и другие, не основанные на договоре, использования церковного имущества, а также перестройки храмов, реставрационные работы и ремонт в них, как внутренний, так и наружный.

Если прихожане запланировали осуществить таковые действия, то они должны возбудить обязательное ходатайство перед властями и испросить заключения от губмузея. За нарушение приказа устанавливались уголовные санкции, причем более строгие, чем это было сделано в Моссоветовском постановлении. За продажу или передачу вверенного церковного имущества без разрешения властей виновные подлежали судебной ответственности по статье 185 Уголовного кодекса, карающей принудительными работами или лишением свободы до 6 месяцев, независимо от солидарной материальной ответственности в размере стоимости растраченных предметов.

Перестройка храма или производство реставрационных работ без соответствующего разрешения влекли ответственность виновных лиц в административном порядке - штраф до 300 руб. золотом или принудительные работы до 3 месяцев. Наблюдение за исполнением приказа возлагалось на органы отделов управления.

Наконец, в августе 1923 года заведующий Главнаукой Ф. Н. Петров и руководитель Отдела по делам музеев и охраны памятников Н. И. Троцкая подписали Инструкцию губмузеям по осуществлению надзора за ремонтно-реставрационными работами по церковным зданиям и находящимся в них предметам историко-художественного значения. Она была составлена в целях обеспечения научной постановки работ по ремонту и реставрации памятников искусства и старины, ограждения таковых от порчи и уничтожения, а также планомерного проведения музейного строительства.

Документ констатировал, что памятники искусства и старины в пределах РСФСР "подлежат всяческому охранению от порчи и искажений", потому производимые работы в них должны быть обеспечены особыми защитительными правилами и сопровождаться археологическими наблюдениями. Ввиду этого все ремонтные и реставрационные работы ставятся под наблюдение Отдела по делам музеев и охране памятников и подведомственных ему губмузеев.

Последние наблюдали за сохранностью памятников в своих районах и в случае необходимости, опираясь на содействие местной администрации, имели право побуждать и обязывать отдельных лиц и организации, владеющие памятниками, изменять условия его хранения и производить предохранительные ремонты. (Цит. по: Галай Ю.Г. Указан, соч. - С. 181.)

Вопросы, связанные с капитальным ремонтом и изменением существующего вида памятника зодчества разрешались исключительно Музейным отделом Наркомпроса. Без его санкции губмузеи могли вести работы по зданиям не старше середины XIX столетия.

Что же касается более древних сооружений - только штукатурные работы, мелкие поправки кладки, окраску наружных частей, по возможности, подбирая первоначальный колер.

По отношению к иконам, специалистам губмузея дозволялась промывка от поверхностных загрязнений и укрепление живописи (не старше XIX в.), не допуская переписи и переделки их. На иконах не старше XVIII в. разрешалось укрепление вздувшегося и осыпающегося левкаса. Промывка и частичное восстановление утраченных мест стенной живописи масляными красками разрешались на росписях не старше второй половины XIX столетия.

Губмузей имел право: укрепления резьбы, перезолочения и перекраски иконостасов, сооруженных не позднее середины XIX века. Те же: временные требования устанавливались и по отношению починки богослужебных предметов, изделий из тканей, шитья, мебели и переливки колоколов.
Отчеты о производственных работах, описание окончательного вида памятника (в важнейших случаях с фотографиями или рисунками, иллюстрирующими процесс работ и фиксирующими начальный и конечный вид памятника) направлялись в Музейный отдел Наркомпроса.
Губмузей обязывались наблюдать за правильностью проведения ремонтно-реставрационных работ и, в случае обнаружения нарушений, приостанавливать их, и даже привлекать виновных к судебной ответственности.(ГАРФ.Ф.2307.Оп.2.Д.9.Л.27-31.)

Исполнительные органы советской власти перезаключали договоры с группами верующих в "бессрочное, бесплатное пользование" храмами и богослужебным имуществом в них. Например, Нижгубисполком заключил с верующими договор на использование двух храмов в древнейшем в Н. Новгороде Печерском монастыре. Прихожане обязывались беречь переданное им "народное достояние" и пользоваться им исключительно соответственно его назначению, "принимая на себя всю ответственность за целость и сохранность врученного... имущества". За продажу и передачу переданных им богослужебных предметов верующие несли материальную ответственность, солидарную в пределах нанесенного ущерба.
За неисполнение обязанностей, вытекающих из договора или прямого его нарушения, прихожане готовы были нести уголовную ответственность, причем в данном случае, договор Советом мог быть расторгнут.


К договору внесены дополнительные пункты, касающиеся хранения в целости здания и имущества в нем, являющихся историко-художественными памятниками, и современного производства текущего ремонта за собственный счет. Более того, верующие должны были произвести также за собственный счет в мастерской Губмузея реставрацию девяти древних икон.
Особо ценные художественные предметы (плащеница, шитая золотом, 1672 г., воздух и два покровца конца XYII в., серебряные кресты с эмалью 1595 г. и живописью 1642 г.) группа верующих обязывалась "ни под каким видом не употреблять с богослужебными и культовыми целями". Все эти вещи, "как особо ценные в историко-художественном отношении, группа веруюших обязуется хранить особо тщательно, беспрекословно выдавать представителям Отдела по делам музеев в случае возникновения надобности использовать их с научными целями для выставки и проч....".

Несмотря на "трогательную" заботу нижегородских властей, проявленную по отношению к древнему Печерскому монастырю и его храмовому имуществу, в других случаях их работа протекала в общем антирелигиозном русле. Потому-то, как говорилось в общей сводке "О положении дел охраны памятников", подготовленной для конференции Музейных работников в Ярославле, проходившей с 12 по 16 декабря 1926 года, "что касается охраны памятников религиозного культа, не состоящих в пользовании верующих, то здесь в первую очередь идет "ударная" работа по участию в ликвидации мест культа". (ГУ ЦАНО.Ф.1684.0п.1.Д.98.Л.55-55об.)

Подобная "ударная" работа приводила к уничтожению и расхищению художественных произведений, памятников старины. Один из таких многочисленных случаев произошел в Курской губернии, где, по решению Путивльского уездного исполкома, были ликвидированы Глинская и Софрониева пустыни. Причем все художественно-исторические предметы, находившиеся в большом количестве в этих монастырях (древние иконы, богослужебная утварь, рукописи и книги), "были частью распроданы, частью расхищены и уничтожены". Музейный отдел Главнауки в 1923 году вынужден был обратиться к курскому прокурору с просьбой о проведении расследования и "принять меры к розыску утраченного музейного имущества и привлечению виновных к ответственности, если таковые будут обнаружены".

Конечно же, преступники не были обнаружены и, как правило, в Центр слали отписки невразумительного содержания, подобно Брянскому губисполкому, который сообщал, что в отношении лиц, допустивших расхищения архива и имущества Челнского монастыря, судебными органами дело было прекращено, так как хищения производились "еще в первые годы революции и установить сейчас виновников расхищения имущества не представляется возможным".
(ГУ ЦАНО.Ф.1684.Оп.1.Д.98.Л.70.; ГАРФ.Ф.2307.Оп.З.Д.166Л.; ГАРФ.Ф.2307.Оп.122.Д.9.Л.20.)

Разрушительная "законотворческая" работа верховной власти по отношению к церковным памятникам продолжала неуклонно "совершенствоваться". 8 сентября 1923 года Совет народных комиссаров принимает постановление, согласно которому запрещался отпуск государственных средств на ремонт зданий религиозного назначения. В счет не бралась даже их архитектурная значимость. В этой связи А. В. Луначарский вынужден был обратиться в Организационное бюро ЦК РКП с ходатайством о возбуждении перед Совнаркомом вопроса поддержки памятников архитектуры республики, для чего он считал необходимым пересмотреть и разъяснить постановление СНК от 8 сентября. Нарком просвещения считал, что последним решением правительства "обрекаются на разрушение многочисленные архитектурные памятники исключительного значения" (ГАРФ.Ф.2307.Оп.З.Д.164.Л.151.)
.
Своеобразным развитием Совнаркомовского постановления явился Декрет "О порядке реализации церковных имуществ обиходного характера" от 19 сентября того же года. Высший исполнительный орган республики предоставил губернским, областным и автономным республиканским экономическим совещаниям "право производить реализацию церковных имуществ обиходного характера" (мебель, колокола и т. п.) из закрытых монастырей, церквей, мечетей, синагог и других молитвенных зданий. Вырученная сумма должна была поступать в доход государства.

В некоторых губерниях еще раньше приступили к составлению новых списков культовых зданий, подлежащих государственной охране. Например, 24 марта 1923 года президиум Нижегородского губисполкома образовал специальную комиссию в составе губмузея, губкоммунотдела, горсовета и губисполкома для пересмотра списка церквей и "прочих мест культа, подлежащих охране в неприкосновенном виде".(ГУ ЦАНО.Ф.1684.0п.1.Д.56.Л.63)

В том же году берутся под государственную охрану наиболее выдающиеся памятники церковного зодчества по Нижнему Новгороду - Благовещенский, Печерский и Крестовоздвиженский монастыри, а также Спасо-Преображенский кафедральный (взорван в 1929 г.), Архангельский соборы в кремле и Благовещенский собор (уничтожен в 1930 г.) на главной площади города, Георгиевская (взорвана в 1932 г.), Рождественская и Смоленская церкви. В губернии под охрану были поставлены шесть монастырей и девять церквей, из которых шесть только в одной Балахне.
СУ.-1923.-№79.-Ст.762.3 .

К октябрю 1926 года было взято на учет 583 культовых сооружения, из них XVI века - 4, XVII - 303 и первой четверти XIX столетия - 218. Список стал основой для дальнейшего тщательного изучения памятников. Музейные работники прекрасно сознавали, что составленный ими список имеет много недостатков, так как сооружения вносились в него не всегда по визуальному осмотру, а на основании литературных источников. Эти материалы к тому времени устарели потому что некоторые, например, деревянные сооружения были разобраны, перестроены или сгорели. Потому музейщики вынуждены были сравнивать печатные данные с действительным состоянием памятников зодчества. К концу 1926 года они обследовали все церковные сооружения Нижнего Новгорода, Городца, Арзамаса и Балахны и окрестности этих древнейших населенных пунктов Нижегородской земли. Это было каплей в общем количестве 1147 действующих тогда культовых зданий православного вероисповедания в губернии.ГУ ЦАНО.Ф.1684.ОП.1.Д.90.Л.68

По всем церквам на учете Нижегородского губмузея значилось более 1500 предметов, но они, в большинстве своем, составляли "сырой материал", который подлежал последующей систематизации и обработке. На будущее губмузей планировал внести имеющийся материал в специальный каталог, в котором планировалось зафиксировать сведения об архитектурных памятниках и предметах историко-художественного значения. (Еженедельник НКП РСФСР.-1926.-№ 5.-Ст.114.)

По-видимому, такая работа проводилась не всеми провинциальными органами охраны памятников, так как не стало бы специального распоряжения Главнауки от 27 января 1926 года "О представлении сведений по учету архитектурных памятников и церковного имущества".

Начальник Главнауки Ф. Н. Петров констатировал, что Отдел по делам музеев "не получал до сего времени от многих Губмузеев сведений. .. по учету и переучету памятников гражданского и церковного зодчества", предлагая "в срочном порядке представить таковые". Сверх того, в целях планомерного проведения регистрации историко-художественных предметов "внутреннего убранства и обихода" храмов, Губмузей обязывались составлять регистрационные списки подлежащих государственной охране иконостасов, утвари, облачений, икон, фресковой росписи, мебели и т. п.

Следует отметить, что Музейным отделом Главнауки к 1923 году был составлен предварительный список архитектурных памятников, включающий в себя всего лишь 1500 церквей и около 200 монастырей. (Труды НИИ музееведения и охраны памятников истории и культуры.-С48)

В отчете за 1923-1924 годы Музейного отдела Главнауки говорилось, что начавшаяся перерегистрация монастырских и церковных архитектурных памятников "резко распадалась на две части: на работу в Москве-Ленинграде и на работу - в провинции". Если в первом случае она уже заканчивалась, то в губерниях только начиналась. Причина объяснялась отсутствием средств и малочисленностью личного состава губмузеев.

В производственный план следующего года заложено окончание губмузеями проверки исторических церквей и монастырей; а также оставшихся в них музейных ценностей. Наряду с этим; планировались предварительные инспекционные обследования ряда губерний эмиссарами; Центра с целью вывоза художественно-исторических предметов из ликвидируемых или плохо охраняемых церквей и обителей; охрана и ремонт зданий культа и снятие с учета некоторых из них.

"... Ввиду наличия ряда исторических памятников культа, не имеющих общин верующих", предусматривалось произвести "закрепление за такими памятниками доходной статьи" (спецфонд) и обусловить спецнадзор за ними со стороны губисполкомов. С этой целью подлежали обследованию культовые памятники Суздаля, Мурома, Арзамаса, Гороховца, Углича, Кашина, Торжка и Свияжска. В IV квартале возможным результатом "должно быть закончено составление основного перечня исторических церквей и монастырей" с характеристикой находившихся в них ценностей. (ГАРФ.Ф.2307.Оп.9.Д.112.Л.2-2 об.)
(ГАРФ.Ф.2307.Оп.1.Д.60.Л.43.3)

Однако запланированные командировки из-за финансовых затруднений почти все были сорваны. Осуществлены лишь отдельные обследования в Ленинграде, Крыму, Смоленске, Ульяновске и на Урале. Что же касается непосредственно культовых памятников, то их охрана со стороны Центра осуществлялась посредством руководящей переписки: разработаны и разосланы списки памятников церковного зодчества. Циркуляры о регистрации были разосланы по 40 губерниям, губоно и автономным областям. Даны инструкции о необходимости принятия мер охраны памятников церковной архитектуры и находившихся в них ценностей 17 музеям и губмузеям.

За 1924--1925 годы были закрыты и переданы в пользование гражданским учреждениям 30 храмов. Принято на охрану 40 церквей и монастырей, а из 18 вывезены художественно-исторические предметы.( ГАРФ.Ф.230 7.0п.1.)

В связи с закрытием храмов остро встал вопрос о сохранности не только музейных богослужебных предметов, но и церковных архивов. На региональном уровне это пытались решить некоторые краеведческие организации. В частности, участники Второй областной конференции по изучению Центрально-черноземной области (г. Воронеж, 24-28 октября 1928 г.) признали необходимым возбудить "ходатайства перед соответствующими административными органами о принятии мер к охране местных церковных архивов и о передаче сохранившихся церковных летописей в местные губернские музеи или краеведческие общества".

Аналогичные вопросы ставились и на Первой конференции в г. Гдове (ноябрь 1928 г.) Псковской губернии и Первом Всечувашском краеведческом съезде (г. Чебоксары, 15-21 июня 1928 г.), на котором К. В. Элле сделал даже специальный доклад "К вопросу об использовании церковных архивов для изучения прошлого Чувашии".

12 Бюллетень 2-ой областной конференции по изучению Центрально-черноземной области.-Воронеж.-1925.-№2.-С34.3 Известия Центрального бюро краеведения.-1926. -№ 9.-С.23.4 Первый Всечувашский краеведческий съезд.15-32 июня 1928г. в г.Чебоксарах ЧА ССР: Тезисы докладов и резолюций.-Чебоксары.-1929.-С.97.

Правила же "по ремонту, реставрации, переделке, сломке и использованию памятников зодчества религиозного культа" подтверждались и в очередном декрете ВЦИК и СНК РСФСР "Об учете и охране памятников искусства, старины и природы". Как и прежде, мероприятия должны были осуществляться по предварительному разрешению указанного Отдела.(СУ.-1924.-.№ 10.-CT.179.)

Как уж повелось, в развитие декрета увидела свет инструкция Наркомпроса "Об учете и охране памятников искусства, старины, быта и природы", утвержденная Президиумом ВЦИК 7 июля 1924 года. По ней культовые архитектурные памятники должны были охраняться, как того требовал закон, исполнительными комитетами автономных республик и областей, губерний, а также подведомственными им органами власти. С согласия музейных учреждений, им же разрешалось использовать эти памятники в практических целях и сдавать в аренду. (СУ.-1924.-.№ 66.-CT.654.3)

Через три года Главнаука вынуждена была вернуться к арендной проблеме и выпустить очередную инструкцию "О применении различных форм договоров при сдаче в аренду архитектурных памятников" (11 июля 1927 г.), в которой, на основании опыта предшествующих лет, несколько усовершенствовалась эта форма деятельности. (Еженедельник НКП РСФСР.-1927.-№ 29.-Ст.709.)

В то время как центральные и местные органы охраны памятников, несмотря на свой малочисленный персонал и скудные средства, пытались как-то проводить работу по сбережению уникальных культовых памятников зодчества, набирала силу и крепла антирелигиозная пропаганда, что весьма негативно отражалось на положении церковных памятников.

Сильный удар по состоянию церковной архитектуры нанесла столица, в которой с середины 20-х годов началась радикальная реконструкция.

В периодической печати шла дискуссия, не столько о перспективе развития Москвы, сколько о сносе, в этой связи, ряда культовых и гражданских памятников.

Некто Ю. Коробьин в "Известиях", отвечая на статью И. Степанова "Надо ли охранять все "старое" (Известия ВЦИК. 1925. 12 ноября), ведя речь о расширении столицы, писал, что Москва "постоянно наталкивается на старые вещи, претендующие на высокое звание исторических памятников, а в качестве таковых - и на "вечное" бытие", и что находятся люди, поднимающие "крик при первом к ним прикосновении". Признавая за некоторыми древними .памятниками архитектуры их историческое значение, автор к другим относился критически, как к не имеющим якобы "никаких прав на существование".

К ним, например, он отнес церковь Трех Святителей (1697 г.) около Красных ворот, в которой крестили М. Ю. Лермонтова и отпевали генерала Скобелева. По бескомпромиссному определению автора статьи, ее архитектура "совершенно проста и не выражает собой никакого определенного стиля" (Известия ЦИК СССР.-1926.-14 февраля)

В той же газете другой автор, отстаивая "новый облик" столицы, писал: "Исторические памятники", часто незаслуженно претендующие на "постоянное бытие", не дают возможности развиваться городскому строительству" (Известия ЦИК СССР.-1927.- 25 мая)

Несмотря на многочисленные протесты специалистов, научной общественности (например, директор Государственной Третьяковской галереи академик Щусев, правление Московского архитектурного общества "Старая Москва"), утилитарный подход возобладал, и многие церкви стали жертвами "реконструкции" столицы, идейным руководителем генерального плана был Л. Каганович. Ярый противник церквей, убежденный воинственный безбожник, он считал, что религиозные организации в нашей стране являются единственно легально существующей контрреволюционной силой, влияющей на массы.
Согласно генеральному плану реконструкции Москвы, в ней предполагалось, уничтожить до 90% памятников архитектуры и ценной городской застройки - в большинстве своем, церковного зодчества.(Платонов О.А. Путешествие в Китеж-град.//Памятники отечества.-!991.-№ 2.-С.142.)

В плане уничтожения церквей Л. Каганович солидаризировался с революционерами в искусстве - футуристами, один из который вспоминал: "Мы совсем не ценили нашей прекрасной национальной архитектуры, считая ее порождением религии, которую мы ненавидели действительно кровно и страстно" (Костин В.И. Кто там шагает правовой? Главы из первой части воспоминаний.//Панорама искусств.М.-1980.-С.98.)

Подобным, образом действовал еще один, не менее известный, партийный деятель А. А. Жданов (с 1922 г. председатель Тверского губисполкома, а в 1924-1934 гг. секретарь Нижегородского губкома партии). Если в Твери он не проявил себя активно на антирелигиозном поприще, то в Н. Новгороде его талант расцвел. В конце 20-х - начале 30-х годов в Нижнем Новгороде разрабатывался план грандиозного строительства нового коммунистического города, по которому предусматривался интенсивный снос церквей.

В октябре 1924 года его представитель доводил до сведения Центра, что "для него представляются большие затруднения по выполнению работы по учету сооружений религиозного культа". Губмузей констатировал, что "дело* учета памятников старины по Нижегородской губернии, чрезвычайно богатой церковными сооружениями, представляющими большой интерес с историко-художественной стороны, стоит крайне неблагонадежно". Выход из создавшегося положения губмузей видел в увеличении штата сотрудников и единовременном финансировании Главнаукой регистрации памятников.

***

Интересно, а когда же эти строгости по реставрации и отношениям церкви и музеям были отменены?

В настоящее время существует Наставление для ризничих (инструкция) по приёму, учёту и хранению имущества храмов РПЦ, которое, к сожалению, НЕ ПРИНЯТО РПЦ.


upd 11/2013
Летом и осенью 1919 года Комиссия по сохранению и раскрытию памятников древней живописи в России провела три экспедиции по верхнему и среднему течению Волги и Оки. Третья экспедиция, работавшая в октябре - декабре 1919 года, побывала в Кашине, Ярославле, Костроме и Ростове. В её состав входили: искусствовед И.Э.Грабарь (председатель Комиссии по сохранению и раскрытию памятников древней живописи в России, начальник экспедиции), реставраторы А.И. Анисимов, Г.О. Чириков, П.И. Юкин, Ф.А. Модоров и фотограф А.В. Лядов.

Осенью и зимой 1919 года участниками экспедиции были расчищены такие замечательные памятники древнерусской иконописи, как «Спас Вседержитель» из Успенского собора в Ярославле (1-я половина XIII века), «Богоматерь Толгская» (около 1314 года) в Толгском монастыре и «Богоматерь Феодоровская» в Костроме.

Реставраторы. В центре Павел Ианович Юкин (1885-1945).
Относительно подробное описание раскрытия Феодоровской иконы Божией Матери хранится в Отделе рукописей Государственной Третьяковской галереи, содержащем рукописи, письма и различные документы выдающегося искусствоведа и реставратора Александра Ивановича Анисимова (1877 - 1937 гг.).
почитать здесь


интересный факт - главой комиссии по реставрации Троице-Сергиевой Лавры был Д.М.Карбышев
Tags: "Известия", 20-е годы, Луначарский, Нижний Новгород/Горький и область, СССР, Сталин, Старая Москва, Троице-Сергиева Лавра, архивы и документы, варварство, живопись, законы, колокола, ложь, начало ХХ века, охрана памятников, реставрация, строительство, уроки истории, храмы, цитаты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments